Большая вода уходит

Центральная Азия вступает в вегетационный период 2026 года в условиях, которые водохозяйственники региона сдержанно называют «пониженной водностью». За этой формулировкой стоит тревожная реальность: оба ключевых речных бассейна — Амударья и Сырдарья — подошли к началу посевного сезона с запасами существенно ниже прошлогодних, промывные поливы в низовьях опоздали на два месяца, а Аральское море недополучило треть запланированного объёма воды. Всё это следует из материалов 92-го заседания Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии (МКВК), прошедшего 20 февраля 2026 года в Душанбе.

Ещё в прошлом сезоне Амударья чувствовала себя неплохо. На 11 февраля 2025 года водность реки составляла 101,8% от средней многолетней нормы — река была практически полноводной. Двенадцать месяцев спустя картина изменилась радикально: к 11 февраля 2026 года водность упала до 66,8% от нормы. Иными словами, Амударья «потеряла» за год треть привычного стока. Снижение притока ударило по водохранилищам. Ключевой для Узбекистана и Туркменистана Туямуюнский водный узел на 10 февраля 2026 года накопил лишь 4349 млн кубометров воды против 4959 млн кубометров год назад — минус более 600 миллионов «кубов».

Дефицит воды вынудил сдвинуть сроки критически важной агротехнической операции — промывных поливов, необходимых для рассоления почв перед посевной. В прошлом сезоне они начались ещё 15 декабря, а в нынешнем — только 10 февраля, то есть с двухмесячным опозданием. Для хлопкосеющих районов Хорезмской и Каракалпакской областей, где без промывки засолённых почв урожай невозможен в принципе, такая задержка грозит серьёзными потерями. Отдельный удар пришёлся по и без того истощённой дельте реки: за четыре месяца межвегетационного периода в дельту Амударьи и Аральское море было направлено всего 935 млн кубометров воды при плане 1400 млн — около двух третей от запланированного объёма.

Освоение водных лимитов странами-потребителями проходило неравномерно. Таджикистан, находящийся в верховьях, полностью выбрал свой лимит — 2073,4 млн кубометров, то есть все 100%. Туркменистан использовал 3439,5 млн кубометров, или 96%. А вот Узбекистан забрал лишь 2600,4 млн кубометров — 75,3% от выделенного объёма.

Такой «недобор» в Узбекистане объясняется не бережливостью, а именно нехваткой воды в русле реки ниже по течению: когда Таджикистан и Туркменистан забирают своё в первую очередь, низовьям достаётся то, что осталось.

При этом работа Нурекского водохранилища — крупнейшего регулятора стока — в целом шла по плану: приток составил 2854,6 млн кубометров, попуск — 5084,3 млн кубометров, и к концу отчётного периода объём воды достиг 7910 млн кубометров, что даже несколько выше прогноза.

На Сырдарье ситуация выглядит чуть более устойчивой, однако и здесь запасы ощутимо просели. При норме общей приточности 11 782 млн кубометров фактически поступило 10 255 млн, то есть 87% от нормы. Впрочем, это на 1085 млн кубометров больше, чем прогнозировали гидрологи, ожидавшие всего 9170 млн. Ключевой показатель для оценки перспектив — запасы в водохранилищах Нарын-Сырдарьинского каскада. На 11 февраля 2026 года они составили 16 774 млн кубометров — на 2511 млн кубометров меньше, чем год назад.

Для понимания масштаба: 2,5 миллиарда кубометров — это примерно объём Шардаринского водохранилища, одного из крупнейших в бассейне. Водоподача государствам из Сырдарьи составила 82% от согласованного лимита — 2155 млн кубометров при лимите 2633 млн. Основным потребителем выступил Узбекистан, получивший 1954 млн кубометров, тогда как Таджикистан использовал скромные 35 млн при лимите 173 млн.

Распределение водных ресурсов между странами на водохозяйственный год — с октября 2025-го по октябрь 2026-го — было утверждено ещё на 91-м заседании МКВК в ноябре 2025 года в Ашхабаде. По Амударье общий лимит составил около 55,4 млрд кубометров: из них Узбекистан и Туркменистан получили по 22 млрд, Таджикистан — 9,8 млрд. По Сырдарье на вегетационный период выделено 4,2 млрд кубометров, из которых 3,35 млрд — опять Узбекистану, а остальное распределяется между Казахстаном (460 млн), Таджикистаном (365 млн) и Кыргызстаном (47 млн).

Но одно дело — распределить лимиты, и совсем другое — иметь достаточно воды для их исполнения. На 92-м заседании в Душанбе, которое вёл министр энергетики и водных ресурсов Таджикистана Далер Джумъа, стороны были вынуждены констатировать: межвегетационный период завершается с дефицитом, и вегетационный период рискует начаться в тех же условиях.

Нехватка воды в предвегетационный период бьёт прежде всего по хлопководству и зерноводству низовий — тех территорий, которые полностью зависят от подачи воды из верхних водохранилищ.

В Узбекистане, крупнейшем потребителе водных ресурсов региона, под угрозой оказываются южные области, где ирригационное земледелие — основа экономики и занятости.

Аналогичные риски существуют для южных регионов Казахстана, в частности Жамбылской области, где ещё в 2023 году объявлялся режим ЧС из-за нехватки поливной воды. Проблемы с водой неизбежно переводят разговор на афганский канал Кош-Тепа (Куштепа), строительство которого идёт с 2022 года.

Спутниковые снимки, проанализированные экологической коалицией «Реки без границ», подтверждают: за последний месяц видимая трасса канала вытянулась ещё на 30 километров, а с учётом первой очереди в 108 км канал вскоре будет готов наполовину. После завершения строительства канал протяжённостью 285 километров сможет забирать до 20% стока Амударьи для орошения 550 тысяч гектаров на севере Афганистана. При этом Кабул не является участником каких-либо региональных соглашений по водопользованию и не связан обязательствами перед МКВК.

По оценке Евразийского банка развития (ЕАБР), сочетание климатических изменений и ввода в эксплуатацию канала Кош-Тепа приведёт к хроническому дефициту водных ресурсов в Центральной Азии уже к 2028–2029 годам, и этот дефицит оценивается в 5–12 кубических километров в год — вне зависимости от водности конкретного года.

Более 80% всей доступной воды в регионе расходуется на сельское хозяйство, причём значительная часть — на влагоёмкие культуры: хлопок и рис. До 40% воды теряется в изношенных каналах ещё до того, как дойдёт до полей. Данные о недопоставке воды в дельту Амударьи — 935 млн вместо 1400 млн кубометров — означают продолжение деградации экосистемы Южного Арала. Для Северного (Малого) Аральского моря, находящегося в казахстанской части бассейна, ситуация пока более оптимистична: объём воды вырос до 27 млрд кубометров благодаря реализации проекта при поддержке Всемирного банка. Но южная часть, куда вода поступает именно из Амударьи, продолжает деградировать.

ℹ️ Параллельно с констатацией дефицита регион готовится к серии крупных водных форумов. 25–26 марта в Ташкенте пройдёт Международный водный форум — Tashkent Water Week 2026 с фокусом на технологиях и инновациях в управлении водными ресурсами. 22 апреля в Астане намечен Региональный экологический саммит и заседание Совета глав государств — учредителей Международного фонда спасения Арала (МФСА). Следующее, 93-е заседание МКВК пройдёт во второй декаде апреля в Узбекистане, где стороны утвердят лимиты на вегетационный период и подведут окончательные итоги межсезонья.

Узбекистан, крупнейший потребитель воды в регионе, тем временем предпринимает шаги по модернизации ирригации: правительство республики представило план, по которому к 2028 году водосберегающими технологиями должны быть охвачены 80% орошаемых земель — сейчас этот показатель составляет 60%, или 2,6 млн гектаров. Планируемая экономия — до 3,5 млрд кубометров воды в год. Внедряется капельное орошение, «умные» приборы учёта воды на рисовых полях, для мониторинга задействуются беспилотники.

Но темпы модернизации пока не соответствуют масштабу проблемы. Средний возраст ирригационной инфраструктуры в регионе превышает 50 лет, и, как ёмко сформулировал директор узбекистанского Центра исследовательских инициатив Ma'no Бахтиер Эргашев, «не нужно ничего придумывать, нужно просто начать экономить воду».

И это заявление очень справедливо.