После войны — забор

Граница . Фото с сайта kg.akipress.org

17 октября 2026-го года стало известно о завершении основных работ по установке ограждений на кыргызско-таджикской границе в Баткенской области. За два года в Баткенском и Лейлекском районах Кыргызстана появилось 327,7 километра пограничных заграждений и 338,5 километра полевых дорог. Еще недавно на этих же участках спорили о том, кому принадлежат несколько метров земли, кто имеет право провести водопровод или проехать по дороге. В 2021 и 2022 годах подобные споры перерастали в вооруженные конфликты с десятками погибших и десятками тысяч людей, вынужденных покинуть свои дома.

Теперь бывшая «шахматная» граница постепенно превращается в обычную государственную — со столбами, ограждениями, контрольно-пропускными пунктами и четко разделенными территориями. Но окончание многолетнего спора не означает возвращения к прежней жизни. Напротив, сам уклад приграничья меняется: там, где жители таджикских и кыргызских сел десятилетиями пользовались одними дорогами, рынками, каналами и пастбищами, появляется жестко проведенная линия.

В 2025 году кыргызская сторона установила 149,6 километра ограждений, а с марта по середину сентября 2026-го — еще 178,1 километра. Параллельно строились дороги для доступа к удаленным участкам границы и передвижения пограничников и техники. Работы шли не только на равнине, но и в горных и высокогорных районах. Погранслужба Кыргызстана объявила задачу по инженерному обустройству таджикского участка в Баткенской области выполненной; аналогичные работы еще предстоит закончить в Ошской области.

Физическое проведение границы продолжается и с таджикской стороны. В июле 2026 года председатель Комитета по землеустройству и геодезии Таджикистана Ориф Ходжазода говорил, что работы по определению и обозначению линии выполнены примерно на 90%. По его словам, наиболее сложные участки в Согдийской области уже пройдены, а полностью завершить инженерные работы планируется в 2027 году.

Сам факт появления здесь сотен километров ограждений еще недавно выглядел почти невероятным. Главная особенность кыргызско-таджикской границы на протяжении большей части постсоветской истории заключалась именно в том, что во многих местах понять, где она проходит, было непросто. Дом мог относиться к одному государству, поле рядом — к другому, а дорога между ними пересекать участок, принадлежность которого стороны оспаривали.

Земля, которую десятилетиями не могли разделить

В советское время нынешняя государственная граница разделяла две союзные республики, однако в повседневной жизни жителей Исфаринской долины имела гораздо меньшее значение. Хозяйства пользовались землями соседей, прокладывались каналы и дороги, пастбища распределялись прежде всего исходя из практической необходимости. Инфраструктуру строили внутри одного государства, не предполагая, что административная линия однажды превратится в международную.

После распада СССР выяснилось, что Бишкек и Душанбе по-разному трактуют советские документы и карты. Как отмечали исследователи Carnegie Endowment, расхождения между старыми картами каждая из новых независимых республик стремилась интерпретировать в свою пользу. В феврале 2025 года глава ГКНБ Кыргызстана Камчыбек Ташиев рассказывал, что таджикская сторона настаивала на документах 1920-х годов, тогда как Бишкек предлагал исходить в том числе из документов 1991 года.

Спор шел не только о крупных территориях. Предметом разногласий становились дороги, каналы, водозаборы, пастбища и отдельные полосы земли между соседними домами. В плотно заселенной Исфаринской долине провести границу, не затронув привычную жизнь людей, практически невозможно.

Открытие КПП. Фото МВД Кыргызстана

Британский антрополог Мадлен Ривз, много лет изучавшая приграничье, еще в 2014 году описывала его как единое социально-экономическое пространство. Жители таджикских и кыргызских сел торговали на одних рынках, расплачивались и сомони, и сомами, а автобусы на некоторых маршрутах по несколько раз пересекали административную линию. Вся долина зависела от реки Исфары и системы каналов, а дороги одновременно связывали людей с районными центрами и горными пастбищами.

Особенно наглядно это переплетение проявлялось вокруг Воруха — таджикского эксклава, окруженного территорией Кыргызстана. Дорога из Воруха в Исфару проходила через кыргызские участки, тогда как сообщения между некоторыми кыргызскими населенными пунктами зависели от дорог, пересекавших территории, которые считала своими таджикская сторона.

В спокойные периоды такая взаимозависимость вынуждала соседей договариваться. При очередном обострении она превращалась в средство давления: можно было перекрыть дорогу, остановить стройку, ограничить доступ к воде или пастбищу. Нередко бытовой спор нескольких жителей быстро становился конфликтом двух сел, затем в него вмешивались пограничники, а после — государственные структуры.

Самой опасной темой была вода. В конце апреля 2021 года столкновение вокруг водораспределительного объекта «Головной» переросло в масштабный вооруженный конфликт. Human Rights Watch впоследствии подсчитала, что за два дня погибли более 50 человек, большинство из них — мирные жители, сотни получили ранения, а около 58 тысяч человек с обеих сторон покинули свои дома или были эвакуированы.

В сентябре 2022 года произошла еще более тяжелая эскалация. Четыре дня стороны применяли артиллерию, бронетехнику, а Кыргызстан — также вооруженные беспилотники. Human Rights Watch задокументировала гибель как минимум 37 мирных жителей, включая пятерых детей; с учетом официальных списков и сообщений СМИ число погибших гражданских могло достигать 51 человека. Только в Кыргызстане около 130 тысяч жителей были вынуждены покинуть свои дома.

После этого сохранение прежней неопределенности стало слишком опасным для обеих стран. Переговоры резко активизировались, хотя большая часть их содержания оставалась закрытой. К концу 2024 года стороны объявили о завершении согласования оставшихся спорных участков, а в феврале 2025-го начали раскрывать детали достигнутого компромисса.

13 марта 2025 года Садыр Жапаров и Эмомали Рахмон в Бишкеке подписали договор о государственной границе. Одновременно были заключены соглашения об использовании дорог, водохозяйственных и энергетических объектов, а также о сотрудничестве в сельском хозяйстве и других сферах. Линия границы была определена на бумаге, после чего начался гораздо более сложный процесс — перенесение этой линии на землю.

Сейчас официальная протяженность границы составляет 1008,14 километра. Еще 14,07 километра приходится на периметр земельных участков с нейтральным статусом. 14 июля 2026 года Кыргызстан и Таджикистан начали совместную установку первых пограничных столбов.

Гектар за гектар, дом за дом

Чтобы разделить территории, сторонам пришлось не только провести черту на карте, но и обмениваться землей. В одном из крупнейших обменов в Лейлекском районе Таджикистан передал Кыргызстану 190 гектаров и получил такую же площадь. В других местах менялись сельскохозяйственные угодья, участки вокруг дорог и рынков, земли рядом с населенными пунктами.

Обмен не всегда происходил гектар за гектар в пределах одного конкретного участка. Например, Таджикистан получил контроль над 12 гектарами, на которых расположены участок трассы Худжанд — Канибадам и рынок Достук, а Кыргызстан — 25 гектаров сельхозземель в районе Лаккона. Детали договоренностей кыргызская сторона впервые подробно обнародовала перед подписанием окончательного договора.

Особенно чувствительными оказались места, где дома граждан двух стран стояли практически вперемешку. Там провести границу между дворами было невозможно, и часть людей пришлось переселить. Один из наиболее известных примеров — кыргызское село Достук. Около 91 гектара его территории вошли в состав Таджикистана.

Село Жаны Достук . Фото 24.kg.

Для жителей Достука и семей из нескольких других участков власти Кыргызстана построили новое село Жаны Достук на территории площадью 57 гектаров. В ноябре 2025 года 24.kg рассказывало, что туда переехала 181 семья — более тысячи человек. Причем речь шла не только о жителях Достука, но и о переселенцах из Тескея, Мазейита, Таш-Тумшука, Кок-Терека, Уч-Добо и других территорий, затронутых обменом.

Новые дома решили вопрос собственности, но не отменили потери прежней жизни. Одна из переселенок рассказывала журналистам, что забрала из старого дома розы и ели. Ее семья жила за счет торговли с таджикскими соседями и собственного абрикосового сада. Урожай перед переездом они собрать успели, продать — уже нет.

На таджикской стороне происходил похожий процесс. В Ходжаи Аъло под Исфарой около 50 семей передали дома и земельные участки гражданам Кыргызстана, получив взамен недвижимость на территориях, отошедших Таджикистану. В марте 2026 года некоторые переселенцы жаловались Радио Озоди, что новое жилье оказалось значительно хуже оставленного.

Нусратулло Нарзибоев рассказывал, что его прежний дом имел восемь комнат и стоял на участке в 18 соток. Полученное взамен строение он считал непригодным для нормального проживания. Другие жители говорили о ветхих стенах и необходимости заново вкладываться в ремонт.

Власти Исфары с оценками жителей не соглашались. Исполняющий обязанности главы города Шарифджон Джумъазода заявлял, что официально поступило лишь одно-два обращения, а согласие граждан на предоставленное жилье было получено. Он также отмечал, что недовольство равноценностью обмена существует и с кыргызской стороны.

Именно здесь особенно заметна разница между государственной и человеческой арифметикой. На переговорах гектар можно компенсировать гектаром, а дом — другим домом. Для семьи такое равенство условно: остаются выращенный десятилетиями сад, соседи, привычная дорога в школу, семейные могилы и место, которое несколько поколений считали своим.

При этом переселение продолжается и за пределами Жаны Достука. В конце 2025 года жители отдельных участков Лейлекского района начали переезжать в новые дома в Раззакове и Максате. Всего только по этим программам кыргызские власти построили 181 дом в Жаны Достуке, 60 — в Раззакове и еще 16 — в Максате.

Своя дорога

Вторым ключевым вопросом после земли стали дороги. Десятилетиями некоторые маршруты постоянно переходили с территории одной республики на территорию другой. Пока граница оставалась относительно открытой, это создавало неудобства. В периоды конфликта дорога превращалась в инструмент давления.

Один из самых известных таких узлов — Торт-Кочо, где пересекаются кыргызская трасса Ош — Раззаков и дорога Исфара — Ворух. Раньше во время обострений перекрытие перекрестка могло фактически отрезать часть Баткенского и Лейлекского районов Кыргызстана или осложнить связь Воруха с остальной частью Таджикистана.

По новому соглашению перекресток получил нейтральный статус и должен использоваться сторонами на равных правах. Как сообщали власти Кыргызстана, такой же статус предусмотрен для двух новых объездных дорог: Дача — Капчыгай, предназначенной для сообщения с Ворухом, и Мин-Орук — Самаркандек, которой будет пользоваться кыргызская сторона. Формально это не территории одного из государств, а специально оговоренные нейтральные участки.

Строительство новой дороги Ходжаи Аъло — Ворух. Фото Радио Озоди.

Наиболее сложный проект связан с Ворухом. Таджикистан строит новый участок дороги Ходжаи Аъло — Ворух, который позволит транспорту обходить кыргызский населенный пункт Капчыгай. Его длина составляет около 4,2 километра, ширина — 40 метров. Стоимость проекта оценивается в 255 млн сомони, или примерно $26 млн.

Глава управления автомобильных дорог Согдийской области Музаффар Носирзода рассказывал, что трассу приходится прокладывать через горный участок, в том числе взрывая скальные породы. Ввести ее в эксплуатацию рассчитывают примерно за два года.

Для жителей Воруха новая дорога важна не только как инфраструктурный объект. За годы конфликта движение между эксклавом и Исфарой неоднократно становилось заложником очередного обострения. Еще в июле 2023 года «Фергана» писала о ситуации, когда после бытового конфликта дорога через Ак-Сай была перекрыта, а затем движение пришлось восстанавливать после переговоров пограничников и местных властей.

Теперь логика меняется. Если прежде удобной считалась максимально короткая дорога, даже если она многократно пересекала административную линию, то сегодня важнее предсказуемость маршрута и невозможность его одностороннего перекрытия. Государства фактически строят инфраструктуру так, чтобы повседневная жизнь жителей одной стороны как можно меньше зависела от решений другой.

Открытая граница за новым забором

На первый взгляд происходящее выглядит противоречиво. Кыргызстан отгораживает свою территорию сотнями километров заграждений, две страны устанавливают пограничные столбы и создают отдельные маршруты — и одновременно открывают переходы и восстанавливают торговлю. На самом деле это две части одного процесса: контакты возвращаются, но теперь должны происходить не поверх неопределенной границы, а через четко установленную.

13 марта 2025 года после почти четырехлетнего перерыва возобновили работу два перехода — «Гулистон — Кызыл-Бель» и «Маданият — Кайрагач». На открытие пришли сотни жителей обеих сторон. Люди обнимались, плакали, устраивали праздничные столы и впервые за несколько лет могли свободно встретиться с родственниками и соседями.

Одна из жительниц Баткенского района тогда сказала журналистам, что у кыргызов и таджиков здесь общие не только традиции, но даже рынок и кладбище. Эта фраза хорошо объясняет, почему закрытие границы оказалось для приграничья значительно болезненнее, чем для жителей столиц.

За первые четыре дня после открытия через границу прошли 4891 человек. В июле 2025 года президенты двух стран открыли также переход «Тоджварон — Карамык», связавший Лахшский район Таджикистана с Чон-Алайским районом Кыргызстана.

Начала возвращаться и торговля. В 2025 году взаимный товарооборот вырос до $33,1 млн — в 2,7 раза по сравнению с предыдущим годом. Экспорт Таджикистана в Кыргызстан превысил $8,6 млн, импорт из Кыргызстана — $24,5 млн.

Однако даже после столь быстрого роста торговля пока не достигла уровня 2020 года, когда ее объем составлял около $37 млн. Тем более далеко до политической цели в $500 млн, о которой президенты двух стран говорили после примирения.

Не восстановилась полностью и старая приграничная экономика. До закрытия границы жители двух стран регулярно торговали на местных рынках — например, по вторникам в кыргызской Арке и по воскресеньям в таджикском Хистеварзе. По состоянию на март 2026 года эти рынки, несмотря на заявления о скором возобновлении работы, еще не открылись.

Экономическая цена закрытой границы особенно хорошо была видна в кыргызском Кара-Баке. До конфликта туда приезжали покупатели из Таджикистана и Узбекистана, которым местные жители продавали скот и абрикосы. После закрытия переходов торговля практически исчезла, и семьи стали сильнее зависеть от сельского хозяйства, животноводства и переводов родственников-мигрантов. Об этом местные жители рассказывали незадолго до окончательного соглашения по границе.

Теперь экономические связи постепенно восстанавливаются, однако сам механизм соседства изменился. Раньше жизнь приграничья была основана на постоянном пересечении практически невидимой линии: люди ехали на ближайший рынок, пользовались удобной дорогой или каналом независимо от того, через территорию какой республики они проходили. Именно эта система одновременно соединяла соседей и порождала бесконечные поводы для споров.

Новая модель устроена иначе. Есть территория одного государства и территория другого, между ними — физическая граница, а для всего, что невозможно полностью разделить, создаются отдельные правила: нейтральные дороги, согласованный доступ к воде, официальные переходы. Люди снова могут ездить друг к другу, но теперь там и так, как договорились Бишкек и Душанбе.

За полтора года после подписания договора спорная линия на карте стала превращаться в материальную границу — со столбами, дорогами и сотнями километров ограждений. Этот порядок потребовал обмена землями, переселения семей и отказа от части привычных маршрутов. Но после конфликтов 2021 и 2022 годов именно определенность стала для двух государств главным условием того, чтобы соседство больше не перерастало в вооруженное противостояние.