Последний звонок для учителя

Фото с сайта vperedgazeta.ru

В конце мая узбекский сегмент соцсетей взорвало видео, на котором учитель избивает старшеклассника. Выяснилось, что инцидент произошел в одной из школ Ташкента. Правоохранительные органы возбудили против учителя дело, которое, впрочем, спустя несколько дней было закрыто. Таким образом преподаватель избежал уголовной ответственности, следовательно, сурового наказания. Добавим, что случай в столичном образовательном заведении — не редкость для современного Узбекистана. Поэтому «Фергана» решила углубиться в данную проблему и попробовать выяснить, есть ли эффективные способы прекратить насилие в школах.

А дело было так

Для начала вернемся к эпизоду, который стал инфоповодом для этого материала. Конфликт между педагогом и детьми произошел 19 мая в школе №275 Мирзо-Улугбекского района столицы Узбекистана. Учитель информатики не сдержался и применил физическую силу в отношении девятиклассника.

По версии представителей Главного управления внутренних дел Ташкента, во время урока случилась ссора: подросток не выполнил указание преподавателя и мешал проведению занятия. Словесная перепалка вскоре перешла в драку, в ходе которой педагог нанес школьнику травмы. Пострадавшему потребовалась помощь врачей, он был доставлен в больницу. В отношении нападавшего открыли дело по статье 105 («Умышленное средней тяжести телесное повреждение») УК республики.

По словам фигуранта уголовного дела, ученик обливал водой одноклассника, выбил дверь и оскорблял преподавателя. Педагог хотел лишь вывести дебошира из класса, но подросток попытался сбить учителя с ног. После всего этого, как утверждает подозреваемый, он просто не сдержался.

Инцидент в школе №275. Кадры из видео

26 мая стало известно, что следствие прекратило дело в отношении учителя. Согласно проверке и правовой оценке, педагог оправдан, поскольку действовал в рамках закона, защищая порядок на уроке и поддерживая дисциплину в классе. Когда на совещании в 275-й школе об этом объявили представители ГУВД, работники образовательного учреждения встретили новость аплодисментами. Правоохранители подчеркнули, что любое оскорбление или унижение в адрес учителя не останутся без ответа, а прямую ответственность за воспитание детей несут родители.

В СМИ появились сведения о том, что пострадавшие подростки (а это был не один человек) и раньше имели проблемы с дисциплиной, в частности, оскорбляли педагогов, демонстрировали агрессивное поведение.

Решение следователей прекратить дело поддержал бывший депутат Олий Мажлиса (парламента) Узбекистана Расул Кушербаев.

«Применение силы в любом случае недопустимо. Но при этом нельзя закрывать глаза на то, что некоторые ученики ведут себя крайне недисциплинированно, неуважительно и аморально по отношению к учителю прямо во время урока. <…> На мой взгляд, учитель действительно превысил свои полномочия, однако рассматривать его как преступника неправильно. Подобные случаи должны оцениваться не в рамках уголовного законодательства, а с точки зрения трудовой дисциплины и дисциплинарной ответственности», — резюмировал Кушербаев.

Масла в огонь подлили журналисты телеканала Sevimli, в начале июня показавшие репортаж о случае в ташкентской школе. По словам очевидцев, учитель информатики избил двух подростков — братьев-близнецов Хусана и Хасана. У одного из пострадавших была разорвана губа, у другого в результате избиения начались судороги и запал язык. Как утверждают родители школьников, завуч рассказала врачам, что травмы одного их мальчиков связаны с приступом эпилепсии. Хотя ни Хусан, ни Хасан не страдали от этой болезни. Более того, их родители возмутились тем, что им не выдали записей с камер видеонаблюдения, и значит, руководство школы пытается скрыть факт преступления.

Свет на историю могла пролить «Газета.uz», корреспондент которой побывал в больнице у пострадавших, пообщался с их родителями, другими учениками, экспертами. В итоге появился подробный текст об инциденте, но спустя сутки статью сняли с публикации. На этот факт обратила внимание правозащитница Умида Ниязова, которая предположила, что «материал не понравился кому-то обладающему достаточной властью, чтобы заставить СМИ удалить статью». Более того, по ее сведениям, журналист «Газеты.uz» был вызван в отдел внутренних дел, где пробыл четыре часа.

«Телесные наказания учеников применялись в европейских странах и были отменены относительно недавно, в 1960-70-х годах. Потому что насилие не помогает и оставляет глубокие травмы в детской психике. И вот, в сегодняшнем Узбекистане оказалось, что можно бить детей, если они себя плохо ведут. Можно бить жестоко, до потери сознания, и учителю за это ничего не будет. Это очень страшный прецедент», — написала Ниязова в своем Facebook.

Причем не только экс-депутаты и правозащитники разошлись во мнениях. Интернет-пользователи разделились на два лагеря: одни считают, что учитель полностью не прав, другие — что виноваты недисциплинированные подростки, могущие вывести из себя любого взрослого человека.

Кто виноват?

О ЧП в ташкентской школе и ситуации в системе образования в Узбекистане в целом — разбираемся с экспертом, педагогом с опытом работы в государственных и частных школах, магистром истории, правоведом Ринатом Сагитовым.

— Почему вообще возникают такие ситуации, как в школе №275?

— Каждый подобный конфликт в школе индивидуален. Но зачастую имеют место провокации, ведь бывают дети, которые пытаются выделиться перед сверстниками, привлечь к себе внимание. В этом плане работа учителя сложна и неблагодарна. Порой виноват преподаватель, потому что он что-то не то сделал, не так сказал, не на том поставил акцент. Но в любой ситуации учитель должен осознавать одну вещь: поднимать руку на ребенка нельзя ни в коем случае! Это запрещено как законом, так и педагогической этикой.

Есть множество психологических приемов, чтобы разрулить негативные моменты. Например, у меня был случай, когда я сделал старшекласснице замечание, но за нее по каким-то причинам решил вступиться одноклассник. Он уже шел на меня со сжатыми кулаками. Я же просто открыл дверь и вышел из класса, то есть, понимая, что я физически сильнее, предпочел уйти от конфликта. Хотя, это, пожалуй, единственный такой инцидент в моей многолетней практике. Повторюсь, что ситуации бывают разные, но учитель ни в коем случае не должен становиться на одну ступень с ребенком: на физическое воздействие нельзя отвечать физическим воздействием, на оскорбление — оскорблением.

— Всегда ли в подобных случаях виноват учитель?

— Сложно найти однозначный ответ на этот вопрос. Конечно, задача учителя — на протяжении 40 или 45 минут удерживать внимание детей, заинтересовать их предметом, чтобы класс сидел и слушал педагога. И если преподаватель допустил, что на его уроке возникают конфликты, то, в первую очередь, это его проблема. С другой стороны, нельзя сбрасывать со счетов школьников, которые открыто лезут в драку, издеваются над учителями и так далее. Как правило, это дети из неблагополучных или неполных семей, имеющие экономические и социальные сложности, и они выплескивают агрессию на окружающих, включая педагогов.

Но и на таких учеников нельзя полностью возложить вину, хотя бы потому что у нас нет эффективной системы социальной помощи трудным подросткам.

Вместе с тем большую роль в воспитании играют родители, также несущие определенную ответственность за поведение детей. Резюмируя вышесказанное, я бы предположил, что школьные конфликты — это общая проблема, где у каждой стороны есть своя доля вины.

— Правильно ли, что к преподавателю ташкентской школы не стали применять уголовную ответственность?

- Давать оценку действиям правоохранителей я не буду. С одной стороны, все мы видели записи, где учитель наносит удары ребенку. Потом появилось видео, где старшеклассник задирается и проявляет агрессию. С точки зрения педагога я считаю, что однозначно не прав преподаватель. Недопустимо бить школьников, тем более здесь не было явной угрозы жизни и здоровью человека: никто не шел на учителя с ножом или дубинкой. Педагог мог обратиться к охране или решить конфликт другим путем. Тут стоит вопрос не сколько об уголовной ответственности, сколько о профессиональной. Ведь неизвестно, был ли проведен педсовет по инциденту, получил ли учитель выговор или штраф.

Ринат Сагитов. Фото предоставлено экспертом "Ферганы"

— Как Вы оцениваете уровень воспитательной работы в современных узбекских школах?

— Пожалуй, это один из самых злободневных вопросов. В теории педагогики еще с древних времен известно, что образование без воспитания — это меч, отточенный с одной стороны. Причем, начиная с детсада и до института оба процесса идут параллельно. В школах есть предметы, связанные с воспитанием. Такая система внедрена не только в Узбекистане, но и на всем постсоветском пространстве. А, например, на Западе есть дисциплины, развивающие социальную коммуникабельность. Поскольку адаптация и умение общаться в обществе — часть воспитания. Но вся проблема в том, что теория не всегда совпадает с реальностью. Особенно с учетом того, что молодежь смотрит на мир сквозь призму юношеского максимализма. Когда вы рассказываете им об уважении к старшим, о традициях узбекского народа — это хорошо. Но когда в реальной жизни подростки видят нищих пенсионеров, собирающих тару на улице, видят, как богачи свысока относятся к беднякам, то и у детей вырабатывается пренебрежение к таким людям. И переубедить школьников даже с помощью толково написанных учебников невероятно сложно. Здесь также важную роль играет личный пример учителя. То есть, если вы говорите о правильности здорового образа жизни, но на перемене открыто курите, то дети ощущают эту фальшь и по-другому воспринимают наставления.

Что делать?

— Мы живем в эпоху интернета, который вмешивается и в воспитание молодежи. Насколько это актуально по отношению к Узбекистану?

— В Узбекистане влияние интернета на молодых людей переоценено, если оно и есть, то в незначительной степени. Все же в нашей стране самую большую роль в воспитании подростков играет семья. Во-первых, дети понимают свою экономическую зависимость от родителей. Во-вторых, традиционное общество подвержено влиянию ислама, поэтому младшие зачастую поступают так, как сказал отец, дедушка, старший брат и прочее. На втором плане окружение подростка: общественные лидеры, махалля, представители референтной группы, то есть сверстники, на которых ориентируется школьник. Отдельно скажу о роли учителей. Если в советские времена педагоги действительно играли особую роль в процессе воспитания, поскольку в государстве главенствовала тоталитарная жесткая система, то сейчас ситуация изменилась. В Узбекистане учитель — самая низкооплачиваемая профессия. В школы идут те, кто не смог добиться успехов на другом поприще. В итоге ощущается дефицит квалифицированных кадров. И опять же нужно учитывать личный пример. В условиях рыночной экономики, когда авторитет человека зависит от его экономического статуса, трудно влиять на молодежь, входя в категорию работников с низкой зарплатой.

— И все-таки, есть тенденция, когда ученики снимают на телефон какие-то «приколы» с преподавателями и выкладывают в сеть. В связи с чем в ряде стран, например, Южной Корее и Великобритании, в школах запрещены смартфоны. Может, нужно ввести такие ограничения и в Узбекистане?

— Думаю, столь радикальные меры излишни. Еще в 2018 году, когда в Узбекистане активно внедрялись современные технологии, я работал в государственной школе и давал детям задания, связанные с интернетом: рекомендовал полезные сайты, предоставлял ссылки на источники. Правда, руководство учреждения вскоре попросило меня вернуться к использованию привычных учебников вместо смартфонов. Я тогда не стал идти на конфликт и согласился с директивой. А вот в частной школе существовала практика, когда при входе ученики сдавали гаджеты охране, получали номерок, и, завершив занятия, забирали устройства обратно. Хотя и здесь я просил, чтобы на моих уроках истории дети могли пользоваться смартфонами. У нас даже была своя Telegram-группа, где мы обсуждали домашние задания, проводили онлайн-тесты и так далее. Приведу грубый пример с топором, ведь им можно наколоть дров, чтобы развести огонь, а можно убить. Так же и смартфон — все зависит от того, кто и как его использует.

Фото с сайта uz24.uz

— Что нужно изменить в узбекском законодательстве, чтобы усилить защиту прав учеников и педагогов? Может быть, на Ваш взгляд, есть какие-то методы, которые приведут к сокращению инцидентов с применением физической силы?

— Узбекское законодательство — вполне нормальное. Здесь наблюдается комплексная проблема. Самое главное, что в условиях рыночной экономики невозможно только словами, похлопыванием по плечу, раздачей грамот, принятием законов и конституций повысить авторитет педагога в обществе и государстве.

Если смотреть на развитые страны, то увидим, что авторитет педагога начинается с заработной платы. Например, в Германии учителя получают больше полицейских. У нас же получается, что политики и депутаты восхваляют труд преподавателей, но на деле базовая ставка педагога составляет около 3 млн сумов ($250). Подумайте, какой контингент идет работать за такие деньги? В связи с нехваткой кадров нет смысла устраивать конкурс, проводить психологические тесты при трудоустройстве и прочее.

Еще одна проблема — перегруженность школ. Я преподавал в государственном учреждении шесть лет назад, тогда в классе находились по 40-45 учеников, порой им негде было сесть. Но, как рассказывают мне дети, сейчас ситуация не изменилась. Поверьте, любому человеку тяжело управлять столь многочисленной группой подростков. Так что строительство новых школ — один из важных пунктов решения проблемы. Для предотвращения конфликтов эффективным было бы наличие в школах охранников, желательно с опытом работы с детьми со сложной психикой. Чтобы у учителя была «тревожная кнопка», нажав которую к делу подключался бы специалист и гасил опасную ситуацию в ее начале.

Но подчеркну, что основным фактором является повышение материального состояния педагогов. При таком подходе профессия станет престижной, появится система отбора с конкурсом, при которой директора смогут нанимать наиболее квалифицированных учителей.