Как соловей о розе

С наступлением новогодних праздников традиционно принято связывать разные благоприятные известия, надежды и даже ожидание чуда. Однако первые дни года 2026 принесли странные и шокирующие новости: от похищения президента Венесуэлы и его жены до восстания граждан Ирана против режима аятолл и подавления этого восстания жесточайшим образом. Любопытно, что президент Трамп, делавший самые грозные заявления в адрес руководства исламской республики, на какие-то серьезные шаги так и не решился. Если, конечно, не считать таковыми введенные им санкции против отдельных лиц и пошлины в отношении государств, ведущих бизнес с Ираном. Под раздачу, между прочим, попали и республики Центральной Азии.

Но начнем с Трампа.

Не подавитесь бубликом

Не успело мировое сообщество выдохнуть после новогодних потрясений, как Трамп вернулся к своей идее-фикс — забрать у Дании Гренландию. Объясняет он это свое желание исключительно геополитическими причинами, а именно тем, что Гренландия может оказаться под рукой стратегических противников США — Китая и России. Такая хитроумная стратегия до глубины души поразила не только саму Данию, но и остальных членов НАТО.

Все попытки объяснить американскому президенту тот факт, что Гренландия защищена всей мощью НАТО, в первую очередь — самих США, что он и так может в любой момент разместить там любой военный контингент, ни к чему не привели. Трампу все эти объяснения не нужны, ему нужен здоровенный, стратегически важный кусок земли.

Неожиданно выяснилось, что в уставе НАТО нет пункта, запрещающего агрессию одного члена альянса против другого. Спрашивается, почему? Видимо, потому, что никому и в голову прийти не могло, что один член оборонного альянса будет угрожать другому. В новом, постконвенциальном мире это оказалось вполне возможно.

О том, что политику в Европе давно заменила бюрократия, а нынешние главы государств и в подметки не годятся деятелям двадцатого века, не говорил только ленивый. Можно, конечно, пофантазировать, что стали бы делать в подобных обстоятельствах Маргарет Тэтчер, Франсуа Миттеран и Гельмут Коль, но, скорее всего, до такого позора дело бы не дошло. В конце концов, были в США президенты и менее сообразительные, чем Трамп. Например, Джордж Буш-младший, не понимавший, в частности, «как правильно говорить: Ирак или Иран?» О нем, как известно, ходил следующий анекдот: «У Джорджа Буша-младшего сгорела вся библиотека. Все три книжки. И одну он даже не успел раскрасить».

Даже его собственная жена говорила, что ее муж, как ребенок — то с велосипеда упадет, то бубликом подавится. Конечно, в правление 43-го президента США жизнь тоже не текла молоком и медом, достаточно вспомнить лишь вторжение в Ирак и Афганистан, но все же до угроз ближайшим союзникам дело не доходило.

Мария Корина Мачадо передает Дональду Трампу полученную ею в 2025 году медаль Нобелевской премии мира. Фото The White House / Reuters

Так или иначе, совершенно ясно, что для разрушения мира одной глупости недостаточно — нужно еще, по меньшей мере, безумное тщеславие и раздутое эго. А этого добра у нынешнего президента США в избытке. Он, в частности, неоднократно говорил, что лидер венесуэльской оппозиции Мария Корина Мачадо должна бы передать свою Нобелевскую премию мира ему, потому что он больше кого бы то ни было ее заслужил. В конце концов Мачадо сломалась и вручила-таки свою нобелевскую медаль Трампу за его «приверженность свободе политических заключенных Венесуэлы и всех венесуэльцев». В юридическом смысле это ничего не значит, потому что нобелевскую премию нельзя передавать кому-то другому. Но самолюбие свое Трамп потешил — как-никак, речь идет о настоящей премии мира, а не о футбольной, которую учредили специально ради него.

Одни считают Трампа тяжелым сумасшедшим, другие — просто циником и отморозком, третьи в восторге от его беспардонности. Кто прав, уже не так важно — последствия для мира выходят очевидно тяжелые, и ситуация неуклонно ухудшается.

Не побеждать, а участвовать

Свою ложку дегтя в наступающий на мир сумасшедший дом внес российский телеведущий Владимир Соловьев. Он сказал буквально следующее: «Плевать на международные права, международный порядок. Если нам для нашей национальной безопасности необходимо было начать СВО на территории Украины, почему, исходя из тех же самых соображений, мы не можем начинать СВО и в других точках нашей зоны влияния?»

В зону влияния России, естественно, входят и страны Центральной Азии, которую Соловьев зовет «нашей». Перспектива увидеть на территории центральноазиатских республик сначала вежливых, а потом и невежливых зеленых человечков, понятное дело, никого особенно не радует — если не считать российских любителей повоевать.

Встает естественный вопрос: чего вдруг раздухарился телеведущий и как понимать его эскапады? В прежнем мире, где хотя бы делали вид соблюдения договоров и конвенций, это могло пройти по категории бесстыдной провокации, жирного, но не особенно опасного троллинга. Соловьев лает — ветер носит, и все в таком роде. Тем более, что в России и раньше были любители объяснить бывшим советским, а ныне независимым республикам, что существуют они исключительно из милости российской метрополии, и что на самом деле ни субъектности, ни исторической государственности у них не было отродясь. Обычно в этой роли выступал покойный ныне лидер ЛДПР Владимир Жириновский. Считалось, что некоторые одиозные идеи специально вбрасывались Кремлем через Жириновского, чтобы посмотреть, как на них отреагируют российские граждане и мировое сообщество. Ходила даже поговорка: «Что у Кремля на уме, у Жирика на языке».

Впрочем, не Жириновским единым жива была геополитическая игра. В числе таких же спикеров значился и экс-президент России Дмитрий Медведев, и даже действующий президент Владимир Путин. Теперь подобные функции взялся выполнять Владимир Соловьев.

С формальной точки зрения, что бы ни говорил российский телеведущий — это лишь мнение частного лица, пусть и очень известного в РФ. Нельзя же всерьез думать, что Россия готовит еще одно СВО — на этот раз против «их» Центральной Азии! Но ведь и в вооруженный конфликт с Украиной никто не верил, пока он не начался. Перефразируя Нельсона Манделу, можно сказать: это казалось невозможным, пока не случилось в действительности.

В конце концов, говоря начистоту, не идет ли речь о новом разделе мира, когда часть его отойдет Америке, часть России, часть — Китаю? И если так, хорошо бы понять, возможно или невозможно проведение на территории Центральной Азии СВО, о которой как соловей о розе грезит российский пропагандист? Наиболее точный и корректный ответ на этот вопрос звучит так: а пес его знает. Попытки рационализировать поступки некоторых политиков в современном мире очевидно обречены на провал. Потому что ни к разуму, на даже к выгоде они никакого отношения не имеют.

В конце концов, разве начало СВО и последующие международные санкции были выгодны Кремлю? Вряд ли. Однако СВО продолжается. В случае возможной победы над Украиной можно было бы говорить о каком-то психологическом удовлетворении. Но конфликт длится без малого четыре года, а победа все еще за линией горизонта. Тогда в чем же дело и из-за чего весь сыр-бор?

Можно предположить, что в подобных случаях победа и неважна. Может, для некоторых политиков действует олимпийский принцип — важна не победа, а участие. А может — важнее принцип «все будет так, как я решил».

И если дело обстоит именно так, как тогда следует реагировать на эскапады, подобные соловьевским, тем странам, которые хотя бы частично находятся в зоне действия международного права, в зоне конвенций и договоров? Возмущаться, отправлять ноты, затевать осуждающую кампанию в СМИ? Или лучше делать вид, что ничего этого нет — само рассосется?

Ответ на этот вопрос представляется далеко не простым.

Взгляд сквозь оппонента

Во-первых, что могло послужить причиной подобных выпадов? Может быть, недавний саммит «Япония – Центральная Азия»? «Фергана» уже писала о том, что России и Китаю, как главным игрокам в регионе, очевидно, не по душе тесные связи, которые республики региона устанавливают, в частности, с США, Евросоюзом и Японией. Предполагалось, что ни Россия, ни Китай не проявят своего неудовольствия явно, хотя бы потому, что внешнеполитические связи и экономическое сотрудничество — это вещи, которые суверенные страны определяют самостоятельно. Но, видимо, так считают не все. И поскольку прямое высказывание неудовольствия все-таки табуировано дипломатическим этикетом, в России решили использовать старый добрый метод «подачи сигналов».

Во-вторых, даже если сигнал подали всей Центральной Азии, кто конкретно будет реагировать? Понятно, что в регионе по влиянию и политическому весу лидируют Казахстан и Узбекистан. Следовательно, реакции нужно ждать в первую очередь от казахов или узбеков.

Третий вопрос: как действовать — открыто или тайно? Россия — все-таки партнер региона, и партнер очень важный. Правда, манеры у партнера немножко подкачали, ну, да ведь партнеров тоже не всегда можно выбирать. Поэтому, конечно, прежде, чем начинать выяснять отношения публично, неплохо бы точно выяснить по конфиденциальным каналам, что стало причиной соловьевского наезда.

Но и тут возникает куча проблем. Даже сама попытка задать вопрос может быть истолкована как проявление слабости, как помещение себя в более низкое положение по отношению к собеседнику. Как известно, лозунги времен Великой Французской революции про «свободу, братство и равенство» в международной политике давно неактуальны. Никто здесь никому не брат и уж подавно — никто никому не равен. В политике, как в стае бабуинов, все время стремятся определить, кто тут альфа-самец, кто бета, а кто гамма.

С формальной точки зрения, конечно, Россия куда влиятельнее и сильнее всех стран Центральной Азии вместе взятых. Но это в стратегическом аспекте. В отдельные моменты даже более слабые государства могут стать выше сильных, и тогда это влияет и на общий имидж и положение дел. Яркий пример — история с президентом Казахстана Касым-Жомартом Токаевым, который на Форуме межрегионального сотрудничества заставил российскую делегацию слушать его выступление на казахском языке. Как говорится, мелочь, а приятно.

Так или иначе, в этой системе координат далеко не все вопросы можно задавать прямо. Ты спрашиваешь, значит, это тебе нужно, значит, ты проситель. Логика несколько дубовая, но здесь она действует. Второе: даже если ты все-таки задашь прямой вопрос, каковы шансы, что получишь такой же прямой и ясный ответ? А никаких.

Вот, например, спросит глава Акорды у главы администрации президента России: «Что это там ваш Соловьев воду мутит, на что намекает? В какой степени его разговоры можно считать позицией Российской Федерации?»

Ответ может быть любой, буквально любой. Начиная от глумливого, типа, «да вы же его знаете, он просто с головой не дружит» до якобы шутливого, вроде «он СВО с СБП перепутал» (СБП — система быстрых платежей). А, можно, кстати, и вообще ничего не отвечать, хранить загадочное молчание: пусть они там у себя в регионе поволнуются, поерзают, им это только на пользу пойдет. Мы им подали сигнал, пусть сами расшифруют.

Так или иначе, очевидно одно: сколько вопросов российской власти не задавай, правды в ответ не услышишь. Потому что любая правдивая информация — это оружие. А зачем давать оружие против себя, пусть даже речь идет о партнере?

Таким образом, попытка получить ответ — конфиденциальный или публичный — очевидно, ни к чему не приведет. Кремль как бы молчаливо говорит: Владимир Соловьев — человек-загадка, вот и поразгадывайте ее на досуге, дорогие друзья из Центральной Азии.

Тонкость, однако, в том, что в Центральной Азии тоже умеют загадывать загадки. И тут, судя по всему, была выбрана третья стратегия, которую вернее всего было бы назвать «взглядом сквозь оппонента».

Шавкат Мирзиёев и министр обороны Узбекистана Шухрат халмухамедов (на переднем плане). Фото пресс-службы президента Узбекистана

Буквально на следующий день после заявлений Соловьева президент Узбекистана выступил на расширенном заседании Совета безопасности, посвященном укреплению обороноспособности страны. Шавкат Мирзиёев поручил пересмотреть Оборонную доктрину и Концепцию национальной безопасности в связи с изменением характера глобальных угроз. Президент отметил, что в мире расширяются региональные конфликты, а гонка вооружений набирает обороты. Кроме того, сегодня наблюдается ослабление уважения к общечеловеческим ценностям и нормам международного права, и в таких условиях подходы к обеспечению безопасности требуют кардинального обновления. Узбекистану следует перевооружаться, внедрять новые технологии и рассчитывать в первую очередь на собственные силы.

Несмотря на то, что новая доктрина должна гарантировать неприсоединение Узбекистана к каким-либо военным блокам, выступление Мирзиёева прозвучало довольно недвусмысленно. При этом, однако, не называлось никаких конкретных и даже возможных противников и никто не был задет. Это и есть взгляд сквозь оппонента, когда непонятно, кому именно говорится.

Вообще, очень может быть, что заявление Мирзиёева и вовсе никак не связано со словами российского пропагандиста, а просто так совпало. Случайное совпадение, почему нет? В нынешнем мире, как уже ясно, случиться может все, что угодно и даже Владимир Соловьев следом за Игорем Северяниным может сказать россиянам: «И я, ваш нежный, ваш единственный, сам поведу вас на Берлин (на Ташкент / на Бишкек / на Астану / на Ашхабад / на Душанбе)».

Впрочем, конечно, представить себе подобное до последнего времени было трудно. Но если так, зачем же Узбекистану пересматривать оборонную доктрину? Это стало ясно, когда следом за Соловьевым выступил другой известный российский пропагандист, философ и политический теоретик Александр Дугин. Он высказался еще более недвусмысленно, чем его коллега:

«Нельзя согласиться с существованием суверенной Армении, или суверенной Грузии, или суверенного Азербайджана, суверенного Казахстана, суверенного Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана. Ничего суверенного в этой новой модели существовать не может. Все! Суверенитет закончен, национальные государства отошли в прошлое, это мусор».

Дугин считает, что эпоха национальных государств завершена. По его мнению, это означает, что территории, которые не будут находиться под контролем России, станут «форпостами» США и Евросоюза, или Китая. «Либо они станут частью нашего Единого Союза, — заявляет Дугин, — либо плацдармом Запада».

В словах Дугина слышна явная угроза. Дугин еще не президент России, но, как говорят, интеллектуально окормляет Кремль. И если два видных пропагандиста почти одновременно выступают с похожими заявлениями, не значит ли это, что они высказывают реальный взгляд российских властей на нынешнее положение дел в мире?

Вопрос в одном: захотят ли при такой постановке проблемы суверенные государства Центральной Азии становиться частью некоего Единого Союза, о котором говорит Дугин? Или уж, действительно, проще стать форпостом Запада? Это вопрос, над которым предстоит подумать не только лидерам региона, но и России.