В Кыргызстане продолжается преследование активистов, оппозиционеров, представителей независимых СМИ и других граждан, выступающих с критикой в адрес действующей власти. Такой вывод сделан в докладе Международного партнерства по правам человека (IPHR), подготовленном для проекта CIVICUS Monitor.
Документ отражает ситуацию с правами человека и свободой выражения мнений в центральноазиатской республике в период с марта по август текущего года.
Эксперты отмечают, что в феврале случилось громкое событие: президент страны Садыр Жапаров неожиданно уволил своего соратника — председателя Государственного комитета национальной безопасности Камчыбека Ташиева. Более того, против экс-руководителя спецслужбы и его приближенных было возбуждено уголовное дело по обвинению в попытке захвата власти. Впрочем, в итоге Ташиев отделался наказанием в виде пробационного надзора.
Как утверждают эксперты IPHR, поскольку глава ГКНБ отличался преследованием критиков правительства, его уход вселил надежду на изменение подхода властей к инакомыслию. Но, несмотря на некоторые позитивные изменения, давление на оппозицию продолжилось.
«Хотя Жапаров вновь публично настаивал на соблюдении свободы выражения мнений в Кыргызстане, он защищал узкое толкование этого права, согласно которому власти наделяют себя широкими полномочиями для пресечения распространения предположительно ложной, клеветнической или иным образом недопустимой информации», — говорится в докладе. Поэтому в стране продолжилось уголовное преследование журналистов, блогеров и других активистов.
В отчете приведены несколько таких кейсов. В частности, указано, что сотрудница медиапроекта Temirov Live Махабат Тажибек кызы по-прежнему находится под следствием. Хотя в марте Верховный суд постановил пересмотреть ее дело, приняв во внимание мнение Рабочей группы ООН, признавшей заключение журналистки незаконным. После этого женщину отпустили под подписку о невыезде, но все же адвокаты не добились прекращения дела. И ей снова придется предстать перед судом, защищаясь от обвинений в призывах к беспорядкам.
Между тем Верховный суд отказался пересматривать дело блогера Каныкей Арановой, осужденной за посты с призывами к насильственному захвату власти. А акын (поэт-импровизатор) Аскат Жетиген, отбывший тюремный срок также по политически мотивированному обвинению, после выхода на свободу заявил о жестоком обращении с заключенными. Хотя надзиратели отрицают подобные факты, жалобу активиста сейчас рассматривает Генпрокуратура.
Правозащитники отмечают, что за отчетный период было вынесено несколько оправдательных приговоров, критики власти также попадали под амнистию. Но все же инакомыслящие остаются под угрозой нарушения их прав. Например, речь идет об активистах, выступавших против долгосрочной передачи земли иностранным инвесторам, в основном китайским. Критиков решения властей задерживали, вызывали на допрос и запугивали.
Более того, глава службы информационной политики Администрации президента Дайырбек Орунбеков через соцсети пригрозил уголовным преследованием и тюремными сроками за распространение «фейков» и дискредитацию связей правительства республики с партнерами из КНР. При этом чиновник использовал в публикации личные сведения журналистов, юристов и оппозиционеров. После широкого резонанса началась проверка постов чиновника на предмет нарушения закона о персональных данных. Но открыто ли уголовное дело и приняты ли какие-либо иные меры — неизвестно.
В докладе приведены еще несколько фактов. Так, отмечено, что в июне лидер оппозиционной Социал-демократической партии Темирлан Султанбеков и несколько его соратников предстали перед судом по делу о подготовке беспорядков и захвате власти в период парламентских выборов 2025 года. Правозащитники обеспокоены, что слушания проводятся в закрытом режиме, и опасаются контролируемого сверху политически мотивированного разбирательства, направленного на устранение противников действующей власти.
Также указано, что в мае Кыргызстан без объяснения причин запретил въезд в страну правозащитнику и бывшему исследователю организации Human Rights Watch Стиву Свердлову. По мнению IPHR, такое решение свидетельствует о препятствовании деятельности иностранных представителей гражданского общества со стороны руководства центральноазиатской республики.
