Сирожиддин Адилов, фото из социальных сетей
Самаркандское отделение общества по правам человека Узбекистана «Эзгулик» объявило о начале кампании за освобождение своего активиста и блогера Сирожиддина Адилова (Адылова). Правозащитники направили обращения Верховному комиссару ООН по правам человека, в Amnesty International, Human Rights Watch и другие международные структуры, заявив, что считают уголовное преследование Адилова наказанием за его профессиональную и общественную деятельность, в том числе за его публичные высказывания и критические материалы, сообщил в своём Telegram-канале председатель общества Абдурахмон Ташанов.
Сирожиддин Адилов был арестован в марте 2026-го года по подозрению в мошенничестве и соучастии в даче взятки, сообщало независимое издание AsiaTerra. Сирожиддин Адылов — известный блогер. На Ютуб-канале «Sirojiddin Media» у него более 900 тысяч подписчиков. Около 50 тысяч человек подписаны на него в Фейсбуке и более 30 тысяч в Инстаграме.
Из заявления «Эзгулик» следует, что в отношении Адилова возбуждено уголовное дело, в рамках которого ему инкриминируется совершение преступления, не связанного с насилием, но повлекшего материальный ущерб. Формально следствие пытается представить его как лицо, причинившее ущерб, однако «Эзгулик» утверждает, что все претензии носят надуманный характер, а реальные финансовые потери, указанные в материалах дела, уже компенсированы. По словам правозащитников, вместо того чтобы рассматривать ситуацию в гражданско‑правовой плоскости, к блогеру применили максимально жесткую меру пресечения — заключение под стражу.
В обращении подчеркивается, что при расследовании дела Адилова игнорируются базовые гарантии, предусмотренные Уголовно‑процессуальным кодексом Узбекистана. Правозащитники указывают, что статьи 21, 40, 42 и 44 УПК закрепляют право обвиняемого на защиту, презумпцию невиновности и обязанность следствия объективно исследовать как обвинительные, так и оправдывающие доказательства. По их оценке, в деле Адилова эти принципы нарушены: следствие отказывается учитывать доказательства в его пользу, допускает процессуальные нарушения и фактически использует уголовный процесс как инструмент давления.
Отдельно отмечается, что к делу должны были быть применены статьи 237 и 252 УПК, регулирующие выбор и изменение меры пресечения. Статья 237 описывает, в каких случаях допускается арест и как он может быть заменен на более мягкую меру, а статья 252 предусматривает возможность поручительства со стороны общественного объединения: организация берет на себя ответственность за поведение обвиняемого, после чего следователь, прокурор или суд могут освободить его из‑под стражи. «Эзгулик» заявляет, что в ситуации с Адиловым эти нормы могли бы применяться с самого начала, поскольку речь идет о ненасильственном характере правонарушения и компенсированном ущербе, но вместо этого был выбран максимально репрессивный подход.
Предыстория дела, как ее описывают защитники Адилова, выглядит как последовательное нарастание давления за его блогерскую и правозащитную активность. Сначала против него развязали кампанию очернения в социальных сетях, где его пытались представить преступником, затем на этой волне было возбуждено уголовное дело, а обвинения сформулировали так, чтобы формально вывести ситуацию из политического контекста и придать ей вид «обычного» экономического спора.
Правозащитники уверены, что истинная причина преследования — нежелание властей мириться с его независимой позицией и критикой, и именно поэтому ему было предъявлено обвинение, позволившее взять его под стражу.
«Эзгулик» просит следствие изменить меру пресечения Адилову и освободить его из‑под стражи под общественное поручительство, на которое организация официально согласна. Правозащитники подчеркивают, что готовы гарантировать его явку к следователю и в суд, а также надлежащее поведение на время процесса. Они призвали общественность, журналистов и коллег блогера выступить в его поддержку, заявив, что арест Адилова рассматривают как посягательство на свободу слова и попытку запугать всех, кто публично критикует власти Узбекистана.
