Газ, который видно из космоса

Выброс в сентябре. Фото popsci.com

В конце октября тема выбросов метана плотно вошла в официальную повестку Туркменистана. Сначала представительство ООН в стране опубликовало отдельный доклад о проблеме. Затем, в конце месяца, в Ашхабаде состоялась региональная конференция по метану, а 31 октября президент республики Сердар Бердымухамедов поручил развивать международное сотрудничество по снижению выбросов в нефтегазовом комплексе.

Все это происходит на фоне спутниковых наблюдений, которые продолжают фиксировать над нефтегазовыми объектами Туркменистана крупные и повторяющиеся выбросы метана. Однако нынешнюю активность Ашхабада нельзя назвать внезапной: страна несколько лет постепенно выстраивала сотрудничество с ООН, Всемирным банком и Евросоюзом, подключалась к международному мониторингу и готовила собственную систему учета. Сейчас эти процессы сошлись в одной точке. Масштабы утечек становятся все лучше видны из космоса, потерянный метан — это одновременно потерянный товарный газ, а прозрачность выбросов начинает иметь значение для получения международного финансирования и доступа к потенциальным экспортным рынкам.

Что показывают спутники

Метан бесцветен, однако крупные его выбросы можно обнаруживать дистанционно и оценивать их интенсивность. В сентябре 2026 года спутниковые системы вновь зафиксировали в Туркменистане серию крупных шлейфов.

Один из источников получил в базе проекта Methane Leaks обозначение TKM_S_555. С 21 по 29 сентября здесь было зарегистрировано восемь метановых шлейфов. Их оцененная интенсивность составляла от примерно 1500 до 4456 кг в час. Еще на одном объекте, TKM_S_561, 29 сентября спутник NASA EMIT обнаружил выброс интенсивностью около 2194 кг в час.

Methane Leaks связывает оба источника с государственным концерном «Туркменгаз», но сам оценивает такую атрибуцию лишь как вероятную, а не подтвержденную. Кроме того, уточняет, что выбросы не обязательно одномоментные, а, возможно, имели накопительный эффект.

В докладе ООН от 28 октября среди основных причин высоких выбросов в Туркменистане названы стареющая нефтегазовая инфраструктура, недостаток инструментальных измерений и ограниченные возможности использования части добываемого газа. По приведенным там данным Международной обсерватории выбросов метана UNEP, в 2023 году нефтегазовый сектор страны выбросил около 4,3 млн тонн метана, а спутниковый мониторинг выявил более 222 крупных событий и точечных источников.

Для 2025 года ООН приводит оценки Международного энергетического агентства: общий объем метановых выбросов в Туркменистане составил около 6,19 млн тонн, причем 5,81 млн тонн, или примерно 94%, пришлись на энергетику.

Для сравнения, в мировом масштабе энергетический сектор дает около 40% антропогенных выбросов метана.

Презентация. Фото edf.org

В Global Methane Tracker 2026 IEA относит Туркменистан к странам с одной из самых высоких в мире интенсивностей метановых выбросов при добыче нефти и газа — примерно на уровне Венесуэлы. Более трети нефтегазовых событий, достаточно крупных для обнаружения системой MARS в евразийском регионе, приходится на Туркменистан. По оценке IEA, с 2020 по 2023 год объем выбросов, связанных с крупными событиями-суперэмиттерами в стране, рос в среднем более чем на 15% в год. Речь именно о крупных событиях, которые способны обнаруживать спутники, а не о ежегодном росте всех выбросов метана в Туркменистане на 15%.

Спутники, впрочем, не дают полной картины. Они хорошо обнаруживают крупные шлейфы, однако результат зависит от мощности выброса, характеристик прибора, облачности, ветра и времени пролета. Поэтому дистанционный мониторинг должен дополняться постоянными измерениями непосредственно на объектах — и именно здесь у Туркменистана пока остается серьезный пробел.

По данным ООН, с 2023 года спутники выявили в стране 248 отдельных точечных источников метана. В 2025 году были обнаружены 162 источника, из которых 38 в последние шесть месяцев наблюдений классифицировались как постоянные или часто повторяющиеся. При этом система уже показала, что способна приводить и к практическому результату. Один из крупных источников наблюдался с июля 2024 года до июня 2025-го. После очередного предупреждения MARS «Туркменгаз» установил серьезную деградацию трубопровода в районе Северного Балгуя и провел ремонт. Еще два источника были обнаружены 22 июня 2025 года, а через два дня концерн сообщил о завершении ремонтных работ на соответствующих объектах.

Таким образом, спутниковый мониторинг постепенно превращается из внешнего средства наблюдения в инструмент, на сигналы которого реагируют внутри страны. Но несколько устраненных утечек пока не означают системного снижения выбросов.

Почему Ашхабад занялся метаном именно сейчас

Политически Туркменистан начал движение в этом направлении еще в 2023 году. На климатической конференции COP28 в Дубае Сердар Бердымухамедов объявил о присоединении страны к Global Methane Pledge. Эта инициатива предусматривает коллективную мировую цель сократить антропогенные выбросы метана к 2030 году как минимум на 30% по сравнению с уровнем 2020-го. Речь не идет об одинаковой обязательной квоте для каждого государства, но страны-участницы должны принимать собственные меры, способствующие достижению общей цели.

В ноябре 2024 года Туркменистан утвердил дорожную карту международного сотрудничества на 2025–2026 годы, параллельно развивая работу с системой Methane Alert and Response System — MARS. Она позволяет UNEP находить крупные источники с помощью спутников и передавать информацию правительствам и операторам.

Следующий шаг — перестать зависеть только от внешнего спутникового наблюдения и построить собственную систему постоянного учета. В январе 2026 года Всемирный банк опубликовал документацию проекта по созданию в нефтегазовом секторе Туркменистана системы мониторинга, отчетности и верификации метановых выбросов. Стоимость программы составляет $5 млн. Проект предусматривает национальную базу данных, единые правила измерения и отчетности, закупку оборудования, обучение специалистов и обследование отдельных объектов. В работе должны участвовать Министерство охраны окружающей среды, «Туркменгаз» и «Туркменнефть».

31 октября этот проект обсуждался уже на заседании правительства. Вице-премьер Гуванч Агаджанов сообщил, что «Туркменгаз» и «Туркменнефть» взаимодействуют с зарубежными компаниями в рамках программы Всемирного банка, после чего Бердымухамедов поручил развивать международное партнерство в сфере сокращения метановых выбросов, сообщило государственное информагентство TDH.

Региональная конференция по метану в Ашхабаде. Фото: Business Turkmenistan

Особенно заметно работа ускорилась в октябре. 12–16 октября туркменская делегация находилась с учебным визитом в Великобритании, где изучала спутниковый мониторинг, методы обнаружения утечек и европейские требования к метановым выбросам. Представительство ЕС прямо связало эту работу в том числе с перспективами взаимодействия Туркменистана с европейским энергетическим рынком.

19 октября Евросоюз и Германия передали Научно-исследовательскому институту природного газа «Туркменгаза» оборудование LDAR — Leak Detection and Repair, предназначенное для поиска и точной локализации утечек непосредственно на промышленных объектах. Одновременно специалистов концерна начали обучать работе с ним.

21–23 октября метан обсуждался на международной конференции «Нефть и газ Туркменистана — 2026», где ООН представила проект совместной программы по сокращению выбросов. Затем последовали доклад ООН от 28 октября и региональная конференция CAREC 29–30 октября, где обсуждались уже вполне прикладные вопросы — от измерений и ремонта до поиска финансирования.

Такой набор событий за несколько недель показывает, что метановая повестка для Ашхабада перестает быть только частью международной климатической дипломатии. За ней начинают появляться приборы, специалисты, базы данных и конкретные проекты.

Причина не только в экологии. Метан — основной компонент природного газа, поэтому значительная часть утечек означает потерю продукта, который можно было использовать внутри страны или продать.

Для Туркменистана, где газ является основой экспорта, это особенно чувствительно. Согласно данным национальной статистики, которые приводит ООН, в 2024 году на природный газ пришлось 66,9% экспортной выручки страны.

По расчетам ООН, объем энергии, который Туркменистан теряет вместе с выбросами метана, теоретически примерно в пять раз превышает внутреннее потребление электроэнергии. Экономический эффект от сокращения объема выбросов, эквивалентного 7,5% добычи газа в 2022 году, оценивается как минимум в $1,2 млрд. Еще $50–300 млн страна потенциально могла бы привлечь через механизмы углеродного финансирования. Это расчетные оценки, а не уже полученные Туркменистаном деньги.

Именно поэтому борьба с метаном для газовой страны принципиально отличается от требования просто добывать меньше углеводородов. Значительную часть выбросов можно сократить путем ремонта трубопроводов, замены неисправного оборудования, устранения утечек и сокращения стравливания газа. В ряде случаев такие затраты окупаются самим сохраненным газом.

Не только климат

Есть и еще один фактор — изменение требований на внешних рынках. Евросоюз постепенно распространяет свое метановое регулирование на импортируемые нефть, газ и уголь. С 2027 года для части контрактов начнут действовать требования к системам мониторинга, отчетности и верификации, с 2028-го импортерам придется сообщать данные о метановой интенсивности топлива, а с 2030 года появятся предельные требования к этому показателю. Подробный график приводит Еврокомиссия.

Пока не стоит преувеличивать значение европейского фактора. Главным покупателем туркменского газа остается Китай, а крупных прямых поставок в ЕС Туркменистан сейчас не осуществляет.

Но Ашхабад давно заинтересован в диверсификации экспортных маршрутов, а Брюссель уже напрямую связывает работу по метановым стандартам с перспективами взаимодействия на европейском энергетическом рынке.

Конференция OGT. Фото организаторов

Для такого рынка недостаточно просто заявить, что газ добывается с низкими выбросами. Нужны измерения и проверяемые данные. Именно здесь пока особенно заметен разрыв между тем, что видно из космоса, и тем, что измеряется внутри самой отрасли. По данным октябрьского доклада ООН, в 2025 году система Oil and Gas Methane Partnership 2.0 охватывала лишь около 9% газового производства Туркменистана. Полноценная система измерений и отчетности на уровне отдельных производственных объектов еще только формируется.

Поэтому нынешнюю активность Ашхабада правильнее рассматривать как переход к следующему этапу. Сначала были международные обязательства и дорожные карты, затем — спутниковые предупреждения и отдельные ремонты. Теперь появляются наземные приборы, обучение специалистов, система Всемирного банка и попытки привлечь финансирование.

Говорить о переломе пока рано. IEA по-прежнему относит Туркменистан к странам с одной из самых высоких интенсивностей метановых выбросов в нефтегазовом секторе, а спутники продолжают обнаруживать крупные шлейфы. Реальный результат будет измеряться не количеством конференций или соглашений, а сокращением числа повторяющихся источников, уменьшением интенсивности крупных выбросов и ростом доли объектов, где утечки измеряют непосредственно на месте.

Метан не виден человеческому глазу. Но крупные утечки теперь достаточно хорошо видны из космоса, чтобы их стало значительно сложнее не замечать.