Искусственный интеллект сверху

Как и положено, иллюстративное изображение сгенерировано искусственным интеллектом.

Узбекистан оказался на 142-м месте из 147 стран по распространению искусственного интеллекта: им пользуются всего 7,2% жителей трудоспособного возраста. Одновременно государство готовится подключить ИИ к управлению махаллями, кредитному скорингу, энергетике, водоснабжению, армии и госуслугам. К 2030 году страна хочет войти в мировой топ-50 по готовности правительства к ИИ, создать национальную модель и подготовить пять миллионов «лидеров искусственного интеллекта». Пока государственная AI-инфраструктура развивается заметно быстрее массового использования технологии.

Искусственный интеллект в Узбекистане остается довольно редкой повседневной технологией. В первом квартале 2026 года генеративным ИИ пользовались 7,2% жителей страны в возрасте от 15 до 64 лет, подсчитал Microsoft AI Economy Institute. В рейтинге распространения технологии Узбекистан занял 142-е место из 147 государств. В Казахстане показатель достиг 15,9%, в Кыргызстане — 9,5%, среднемировой уровень — 17,8%.

Microsoft считает пользователями тех, кто обращался к генеративным AI-продуктам в течение отчетного периода. Расчеты основаны на обезличенной телеметрии и корректируются с учетом проникновения интернета, структуры рынка устройств и операционных систем и численности населения. Сам институт оговаривает, что ни одна такая метрика не способна полностью описать использование ИИ, но позволяет сравнивать масштабы распространения технологии между странами.

Эта цифра особенно заметна на фоне того, как быстро слово «ИИ» входит в государственное управление. Алгоритмы предполагается подключить к платформе «Цифровая махалля», куда должны поступать данные информационных систем 35 министерств и ведомств, сообщила пресс-служба президента Узбекистана. С их помощью власти рассчитывают заранее определять наиболее актуальные проблемы жителей. Во время подомовых обходов такие проблемы были выявлены у одного миллиона 365 тысяч человек.

ИИ должен появиться и при кредитовании малого и среднего бизнеса. В модель альтернативного скоринга планируется включить сведения об оборотах предпринимателя, налогах, коммунальных платежах, деловой активности и других цифровых данных, как писало издание Gazeta.uz. На следующем этапе алгоритмы должны давать рекомендации по улучшению кредитной истории и оценивать риски бизнеса.

В Министерстве обороны создаются Департамент технологий искусственного интеллекта и Главное управление цифровых технологий, а в военных округах вводятся должности заместителей командующих по цифровизации, ИИ и кибербезопасности. Перед вооруженными силами поставлена и более амбициозная задача — разработка собственных национальных моделей искусственного интеллекта.

В энергетике создается отдельный Центр цифровизации топливно-энергетического сектора и внедрения ИИ, о чем рассказало агентство Podrobno.uz. Автоматизированные системы должны выявлять аномалии в потреблении электроэнергии и газа, а цифровые алгоритмы — участвовать в управлении повседневной деятельностью работников. Для 106 тысяч сотрудников отрасли вводятся десять KPI.

В «Узсувтаъминоте» появляется заместитель председателя правления по цифровизации и внедрению ИИ. При этом описанная часть проекта относится скорее к обычной цифровизации: единая платформа мониторинга, системы SCADA, данные датчиков, контроль качества воды, давления и работы аварийных служб. Какая именно AI-модель будет работать поверх этой системы и какие решения ей предполагается передать, публично пока подробно не объяснялось.

Складывается характерная для нынешнего этапа картина: ИИ еще не стал массовым инструментом для населения, зато государство уже примеряет его к задачам, от которых напрямую зависят жизнь граждан, работа бизнеса и функционирование целых отраслей.

Между 62-м и 142-м местом

При желании эту картину можно показать совсем иначе. В Government AI Readiness Index, который составляет британская Oxford Insights, Узбекистан занимает 62-е место с результатом 54,69 балла. В выпуске 2023 года страна была 87-й, в 2024-м — 70-й. Цель государства — к 2030 году войти в первую пятидесятку.

Разница между 62-м и 142-м местом выглядит огромной, но рейтинги друг другу не противоречат. Microsoft измеряет, насколько широко люди пользуются искусственным интеллектом. Oxford Insights оценивает готовность правительства использовать ИИ в государственном секторе: стратегию, институты, управление, регулирование, данные, инфраструктуру и способность внедрять новые технологии в публичные услуги. Сам индекс описывается его авторами как оценка готовности более чем 190 государств интегрировать ИИ в работу публичного сектора.

То есть Узбекистан значительно выше стоит в рейтинге подготовки государства к искусственному интеллекту, чем в рейтинге фактического использования генеративных моделей населением.

Это совпадает с выбранной моделью развития. В Стратегии развития технологий искусственного интеллекта до 2030 года, утвержденной постановлением президента, поставлены несколько измеримых целей. Объем программных продуктов и услуг на основе ИИ должен достичь $1,5 млрд, доля услуг с использованием ИИ на Едином портале интерактивных государственных услуг — 10%, число профильных научных лабораторий — десяти. Отдельным показателем стало попадание в топ-50 Government AI Readiness Index. То есть даже один из главных критериев успеха стратегии изначально связан именно с готовностью государства.

Пять миллионов лидеров

Самая заметная попытка изменить ситуацию снизу — проект «Пять миллионов лидеров искусственного интеллекта», запущенный Министерством цифровых технологий в ноябре 2025 года. Название создает впечатление программы подготовки огромного числа специалистов, но реальные показатели показывают более сложную структуру. По официальным данным, более 1 млн человек прошли базовые курсы, свыше 300 тысяч — курсы среднего уровня, а специалистов профессионального уровня подготовлено около 1,5 тысячи. Позднее власти сообщили уже о более чем 1,5 млн пользователей, получивших специальные сертификаты по ИИ.

Это серьезный охват для программы цифровой грамотности. Но «пять миллионов лидеров» в данном случае не означают пять миллионов инженеров, разработчиков нейросетей или специалистов по машинному обучению. Пока речь в основном идет о массовом обучении использованию технологии.

Состояние школьной инфраструктуры показывает масштаб дистанции, которую еще предстоит пройти. По состоянию на 1 мая 2026 года Wi-Fi-зоны полностью отсутствовали в 69% школ, около пяти тысяч компьютерных классов морально устарели, а в двух тысячах школ таких классов нет вообще, следует из данных, которые приводила Gazeta.uz. В старших классах при этом уже планируется преподавание искусственного интеллекта, а до конца октября школы должны получить 1350 комплектов компьютерных классов и электронных досок. Так возникает еще один разрыв: государственная программа уже считает будущих пользователей ИИ миллионами, а базовую инфраструктуру для их подготовки в значительной части школ только предстоит обновить.

Суперкомпьютер есть. Его уже почти не хватает

С вычислительными мощностями ситуация выглядит более материально. Для AI-проектов создана инфраструктура с GPU-кластером стоимостью $24 млн, а до конца года планируется привлечь оборудование еще на $45 млн, как передавала Gazeta.uz. В июне система digital.uz на NVIDIA DGX B200 впервые попала в мировой список TOP500 суперкомпьютеров: по данным самого рейтинга, она показала производительность 4,448 петафлопса и заняла 320-е место. В официальных узбекских сообщениях фигурировало 321-е место; расхождение не объяснялось, но порядок величины понятен — у страны появился первый заметный национальный вычислительный ресурс для задач искусственного интеллекта.

Еще показательнее загрузка. Уже в первый месяц работы кластер был загружен на 90%, сообщало издание Nuz.uz со ссылкой на власти. Поэтому обсуждается дальнейшее расширение инфраструктуры: в планах дополнительное оборудование и более мощный суперкомпьютер.

Здесь трудно говорить о неудаче: высокая загрузка означает, что на вычислительные мощности есть реальный спрос. Она же показывает ограниченность первоначального масштаба. Для страны, которая рассчитывает запускать сотни отраслевых систем, обучать собственные модели и переводить на ИИ значительную часть госуправления, одного небольшого кластера недостаточно. Поэтому официальные документы уже делят проект на два этапа: малый суперкомпьютер введен в эксплуатацию, приобретение и запуск крупного находятся в активной фазе.

Сначала собрать данные

Даже самый мощный компьютер сам по себе не решает главную проблему любой национальной AI-системы — данные. В первоначальной стратегии государство отдельно предусмотрело создание Big Data для AI-проектов и научных исследований. Сейчас перед министерствами и ведомствами стоит задача инвентаризировать массивы информации, проверить их полноту и достоверность, наладить совместимость между системами и формировать качественные отраслевые датасеты. Это технический этап, который выглядит менее эффектно, чем запуск суперкомпьютера, но именно от него во многом зависит качество будущих решений — особенно если алгоритмы будут работать с социальными, финансовыми и кадровыми данными.

Для кредитного скоринга государство собирается использовать налоговые показатели, обороты, коммунальные платежи и другие цифровые сведения предпринимателя, а в «Цифровую махаллю» должны стекаться системы десятков ведомств. Любая ошибка в исходных данных в такой системе рискует превращаться в ошибку алгоритма. Поэтому вопрос состоит не только в количестве подключенных баз. Важно, насколько они актуальны, совместимы между собой, кто отвечает за исправление ошибки и каким образом человек сможет понять, почему система сделала именно такой вывод.

Национальная модель пока остается проектом

Еще одна большая цель — собственная национальная модель искусственного интеллекта. Она предусмотрена стратегией до 2030 года, а о работе над ней и о переговорах с канадской компанией Cohere — включая локальное размещение моделей на узбекских GPU и возможное создание большой языковой модели для узбекского языка — рассказывала Gazeta.uz. О планах создать национальную модель, учитывающую историю, национальные ценности и культурный контекст страны, Шавкат Мирзиёев говорил и на Ташкентском международном инвестиционном форуме.

Однако публично представленного государственного продукта со стандартным для таких проектов набором характеристик — названием модели, архитектурой, количеством параметров, описанием корпуса, результатами тестов и доступным интерфейсом — найти не удалось. На актуальных правительственных страницах проект по-прежнему описывается как задача по созданию национальной модели, а запуск крупного суперкомпьютера, который должен расширить возможности разработки отечественных AI-решений, еще продолжается. То есть государство уже построило часть вычислительной базы и формирует данные, но заявленная национальная модель остается в стадии разработки.

Само по себе это не удивительно. Большая языковая модель — это не только сервер и код. Нужен огромный корпус качественного языка, его очистка, разметка, обучение, дообучение, тестирование и постоянное обновление. Для узбекского языка эта работа во многом начинается одновременно с созданием самой AI-инфраструктуры.

Сто проектов и двести пилотов

С прикладным ИИ цифры выглядят внушительнее. В стране реализуется около 100 практических проектов и запущено более 200 опытно-пилотных инициатив в сфере искусственного интеллекта. В стратегии дальнейшего развития говорится еще о более чем 200 новых проектах.

Есть и конкретные примеры. На третьей медно-обогатительной фабрике Алмалыкского горно-металлургического комбината AI-система анализирует производственную цепочку в режиме реального времени; по оценке самого комбината, это позволяет снизить расход энергии на 10%, себестоимость — на 15%, а производительность труда увеличить на 10%. Это уже работающий промышленный кейс.

Однако общий показатель «100 проектов плюс 200 пилотов» пока трудно анализировать глубже. В открытом доступе нет единого списка, из которого было бы понятно, какие системы работают постоянно, какие тестируются в ограниченном режиме, какие только разрабатываются и какие результаты подтверждены после внедрения. Серия государственных инициатив хорошо показывает эту разницу. В энергетике есть конкретные источники данных и описанные алгоритмы поиска аномалий. В кредитовании модель скоринга еще должна заработать. В водоснабжении создана должность по ИИ, но опубликованная технологическая часть пока в основном относится к обычной цифровизации. В Министерстве обороны создаются структуры и поставлена задача разработки моделей. Все это относится к развитию искусственного интеллекта, но находится на разных стадиях готовности, поэтому количество AI-инициатив само по себе еще не отвечает на главный вопрос: сколько из них уже дает измеримый результат.

Когда алгоритм касается человека

По мере того как ИИ переходит от промышленности к государственным услугам, кредитованию и социальной сфере, меняется и цена ошибки. Узбекистан уже предусмотрел для этого базовое ограничение: закон от 21 января 2026 года, опубликованный в базе Lex.uz, запрещает при принятии юридически значимых решений, затрагивающих права и свободы человека, основываться только на заключениях информационных систем, работающих на основе ИИ. Тем же законом введена ответственность за незаконную обработку персональных данных с применением искусственного интеллекта. Кроме того, зарегистрированные Минюстом этические правила, о которых сообщало Podrobno.uz, предусматривают право пользователя получать объяснения относительно алгоритмов AI-систем и направлять разработчикам предложения об устранении обнаруженных недостатков.

На бумаге человеческое решение, таким образом, сохраняется. Практика станет понятнее, когда заработают сами системы. Предпринимателю важно будет знать, почему скоринг оценил его риск именно так и можно ли исправить ошибочную информацию. Жителю махалли — как система определила его проблему или отнесла семью к определенной категории. Работнику энергосектора — насколько алгоритмическая оценка влияет на его KPI. Чем больше государственных решений проходит через искусственный интеллект, тем важнее становятся такие детали: качество данных, прозрачность критериев, возможность объяснения результата и понятная процедура обжалования.

ИИ сверху

Узбекистан сейчас трудно описать одной цифрой. 142-е место в измерениях Microsoft показывает, что генеративный искусственный интеллект пока слабо проник в повседневную жизнь населения. 62-е место в индексе Oxford Insights показывает другое: государство сравнительно быстро создает стратегию, институты и инфраструктуру для его внедрения. Обе оценки могут быть верны одновременно.

За короткий период в стране появился работающий GPU-кластер, первый суперкомпьютер в TOP500, законодательное регулирование ИИ, массовая программа обучения и сотни заявленных проектов. При этом профессионально подготовленные специалисты пока исчисляются тысячами, значительная часть школ нуждается в базовой цифровой инфраструктуре, вычислительные мощности почти сразу столкнулись с высокой загрузкой, государственные данные еще предстоит систематизировать, а национальная модель остается проектом.

На этом этапе главный результат узбекской AI-политики — сама государственная машина вокруг искусственного интеллекта, которая создается сверху: со стратегиями, департаментами, KPI, платформами, дата-центрами и целевыми показателями. Следующий этап будет измеряться сложнее: не числом ведомств, которые добавили к своим программам аббревиатуру «ИИ», и не количеством выданных сертификатов, а тем, сколько систем действительно заработало, насколько хорошо они принимают решения, сколько собственных технологий появилось внутри страны и заметит ли в итоге искусственный интеллект обычный пользователь — тот самый, который пока оставляет Узбекистан на 142-м месте рейтинга Microsoft.