«Хакан и Бильге» едут в Туркестан

В конце августа 2026-го года министерство национального образования Турции представило два новых учебных пособия о «тюркском мире» — иллюстрированную книгу для младших школьников «Путешествие Хакана и Бильге по тюркскому миру» и атлас для старшеклассников «Культурный атлас тюркского мира: путешествие Бильге и Хакана сквозь время». Оба пособия, как выяснило агентство Anadolu, будут бесплатно розданы школьникам вместе с обычными учебниками в начале 2026/2027 учебного года, а их цифровые версии появятся на образовательной платформе EBA и других ресурсах министерства, сообщает Türkiye Gazetesi.

А кто такие Хакан и Бильге? Это не реальные исторические фигуры, а вымышленные брат и сестра, придуманные специально для этого образовательного проекта. Согласно описанию министерства, приведённому Türkiye Gazetesi, в книге для начальной школы двое детей отправляются в путешествие по странам «тюркского мира» после того, как дедушка оставляет им письмо и таинственный атлас; их приключения построены как история, где знания подаются не напрямую, а через любопытство, вопросы и наблюдения самих героев.

В атласе для старшеклассников сюжет усложняется: Бильге и Хакан находят в библиотеке своего деда карту тюркского мира из труда средневекового филолога Махмуда Кашгарского «Дивану лугат ат-тюрк» и, следуя письму, оставленному предками, отправляются в путешествие по 15 маршрутам — от Алтая до Адриатики, через Ахлат, Баку, Ашхабат, Самарканд, Бишкек, Отюкен и Мостар. Атлас снабжён QR-кодами, ведущими к анимации, видео, интерактивным картам и виртуальным турам, а для школьников создано отдельное приложение «Тюркская идентичность», где они смогут фиксировать выполненные задания, отмечает телеканал TRT Avaz.

Министр образования Турции Юсуф Текин, написавший предисловие к обоим изданиям, назвал тюркский мир «большой семьёй», объединённой общей историей и культурным наследием, и обратился к юным читателям напрямую: «Не забывайте, что границы, начерченные на картах, не в силах разорвать древние связи в сердцах», — говорится в тексте, который приводит издание T24. По словам министра, звук кобыза, звучащий в кыргызской степи, анатолийская песня, тепло узбекского плова, наставления Орхонских надписей и решимость из обращения Мустафы Кемаля Ататюрка к молодёжи — «питаются одним корнем и одним духом».

Появление этих учебных материалов — не изолированный эпизод, а продолжение куда более масштабной языковой и идеологической реформы, которую турецкое министерство образования проводит с 2024 года в рамках новой образовательной концепции «Модель образования века Турции» (Türkiye Yüzyılı Maarif Modeli). В её рамках понятие «Центральная Азия» было полностью исключено из школьной программы истории и заменено словом «Туркестан» — об этом ещё в октябре 2025 года прямо заявил министр Текин:

«Мы заменили понятие (Центральная Азия) термином „Туркестан“ в учебной программе. Это выражает осознанный отказ от формулировок, которые разделяют тюркский мир», — цитировало его слова агентство Anadolu.

В мае 2026 года турецкие СМИ сообщили и о других переменах в терминологии: «крестовые походы» стали «набегами крестоносцев», «географические открытия» — «колониальной политикой», а Византия — «Восточным Римом», как писала Yeni Şafak. В июне 2026 года на встрече министров образования Организации тюркских государств, прошедшей в казахстанском городе Туркестан, Текин объявил также о подготовке отдельного «Путеводителя по турам и поездкам по Туркестану» для внешкольных образовательных поездок школьников по всем странам организации, включая непризнанную «Турецкую Республику Северного Кипра», сообщал портал Eskişehirliyiz.

Официальная аргументация в пользу слова «Туркестан» строится на историко-географическом основании: этот термин действительно использовался для обозначения региона, населённого тюркскими народами — территорий современных Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Туркменистана и китайского Синьцзяна, — вплоть до российского завоевания региона в XIX веке, отмечает в своём анализе для The Diplomat исследователь Мехмет Фатих Озтарсу. После образования СССР территория была включена в состав Туркестанской Автономной Советской Социалистической Республики (просуществовала с 1918 по 1924 год), а затем разделена по национальному принципу на казахскую, киргизскую, узбекскую, туркменскую и таджикскую советские республики — то, что турецкие сторонники реформы описывают как искусственное стирание тюркского единства и распространение более «нейтрального» термина «Центральная Азия».

Показательную оценку смены терминологии дал советник президента Турции Ялчин Топчу, назвавший прежнее название продуктом «навязанного Западом империалистического взгляда на историю» и заявивший, что понятие «Центральная Азия» должно быть «выброшено на свалку истории», как приводит его слова Haber16. В унисон высказался и обозреватель издания Tekha: «„Центральная Азия“ — это координата, „Туркестан“ — это родина», — говорится в материале Tekha.com.tr, где смена термина описывается как способ перенести чувство принадлежности молодых умов «за пределы границ, к корням».

Однако то, что в Анкаре преподносится как научная и лингвистическая коррекция, международные наблюдатели читают как политический сигнал.

Издание Bianet отмечает, что решение осталось почти незамеченным внутри самой Турции, но привлекло пристальное внимание зарубежных историков, педагогов и специалистов по геополитике. Главная проблема нового термина в том, что остаётся неясным, как он учитывает таджиков и другие нетюркские народы, издавна проживающие в регионе — то есть реформа по умолчанию подчиняет региональную идентичность этнически тюркской рамке. Кроме того, слово «Туркестан» неизбежно возвращает к жизни давнюю концепцию «Турана» — идеологической конструкции пантюркизма начала XX века, которая рассматривала все тюркоязычные территории от Анатолии до Алтая как единое культурное и, в перспективе, политическое пространство.

В своём аналитическом материале для The Diplomat исследователь Мехмет Фатих Озтарсу связывает терминологическую реформу с более широкой стратегией Анкары — так называемым «новым тюркским регионализмом», институциональным ядром которого выступает Организация тюркских государств, объединяющая помимо Турции Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан. По его оценке, замена термина совпала по времени с решением этой организации о переходе на общий тюркский алфавит на латинской основе и вписывается в формулу пантюркистского публициста начала прошлого века Исмаила Гаспринского «единство в языке, труде и идее». Эта институциональная сеть уже включает Парламентскую ассамблею тюркоязычных стран, Международную организацию тюркской культуры (ТЮРКСОЙ), Международную тюркскую академию и ряд других структур, которые постепенно формируют общую историческую политику, общую систему географических названий и общие образовательные стандарты для всех стран-участниц, указывает Bianet.

Геополитический контекст этой реформы имеет для Турции особое значение. Как отмечает Озтарсу, возвращение слова «Туркестан» происходит на фоне ослабления влияния России в Центральной Азии из-за войны против Украины и одновременного усиления присутствия Китая через инициативу «Пояс и путь». Казахстан и Узбекистан в последние годы постепенно дистанцируются от Москвы и ищут более тесные связи с тюркским миром, и Турция стремится воспользоваться этим моментом, чтобы позиционировать себя как ведущего культурного и политического партнёра региона. При этом Москва традиционно рассматривает Центральную Азию как часть своей сферы влияния и с подозрением относится к пантюркистской риторике Анкары, а Пекин может воспринимать турецкую инициативу настороженно из-за деликатной темы Синьцзяна, где проживают тюркоязычные уйгуры. Примечательно, что в докладе сотрудников Хельсинкской комиссии США «Противодействие России: подготовка к долгосрочной российской угрозе» Турцию прямо предлагалось рассматривать как альтернативную Москве силу в регионе и рекомендовалось поддерживать её пантюркистские инициативы — деталь, которую приводит Bianet со ссылкой на публикацию в The Diplomat.

Сама Турция официально отвергает обвинения в пантюркизме и ирредентизме, настаивая на том, что «тюркский мир» — это исключительно культурная и экономическая рамка сотрудничества суверенных государств, а не проект их объединения. Именно так трактует концепцию, например, аналитический центр AVİM, подчёркивая в своём разборе, что понятие «Туран» в контексте деятельности Организации тюркских государств отсылает не к политическому идеалу, а лишь к общему историческому прошлому братских народов.

Тем не менее сама риторика первых лиц государства говорит о более широких амбициях: президент Реджеп Тайип Эрдоган на форуме тюркских государств заявил, что «политические и культурные границы Турции начинаются не с её официальных границ, а с гораздо более широкой линии — от Адриатики до Великой Китайской стены», как приводит его слова Дирекция по коммуникациям при президенте Турции.

Эта формула — «от Адриатики до Великой Китайской стены» — принадлежит ещё президенту Сулейману Демирелю и президенту Тургуту Озалу, которые использовали её в начале 1990-х годов сразу после распада СССР, и её регулярное возвращение в актуальный политический язык показывает, что за терминологической реформой школьной программы стоит не сиюминутное решение аппарата министерства образования, а последовательная и десятилетиями выстраиваемая линия турецкой внешней политики.

Именно в эту линию встроены и новые учебные материалы про Хакана и Бильге. Формально это безобидная детская литература о путешествиях и культурном наследии, но за красочными иллюстрациями и игровыми приложениями стоит целенаправленная работа по формированию у нового поколения турецких школьников представления о «тюркском мире» как о едином историческом и культурном пространстве, границы которого проходят не по государственным рубежам, а по этнической и языковой общности.

С учётом того, что термин «Центральная Азия» уже официально изгнан из турецких учебников, а вместо него насаждается «Туркестан», детские путешествия по «своей» земле от Алтая до Адриатики представляют собой не столько знакомство с географией, сколько раннюю прививку пантюркистского мировоззрения — то есть системную подготовку почвы для более амбициозной геополитической роли Анкары в постсоветской Центральной Азии на десятилетия вперёд.