«Футбол стоит на пороге революции»

25 августа «Фергана» опубликовала большое интервью с аналитиком, юристом, экономистом и бывшим кандидатом в президенты Российского футбольного союза Алишером Аминовым о крупнейшем за последние годы кризисе в Международной федерации футбола. Тогда собеседник издания предупреждал: «В этом детективе написаны только первые главы». И оказался прав.

Последующие события подтвердили этот прогноз. 27 августа УЕФА получила от ФИФА письменные гарантии, что скандальный проект FIFA Forward Enterprise (FFE), предполагавший передачу доли в коммерческом бизнесе организации частным инвесторам, «безвозвратно и окончательно отозван» и не появится под другим названием или в другой форме. После этого европейские ассоциации приостановили угрозу бойкота турниров ФИФА. Одновременно представители европейского футбола поручили руководству УЕФА использовать все доступные юридические, политические и институциональные механизмы для реформирования мировой федерации, заявив, что доверие к Джанни Инфантино утрачено.

Алишер Аминов. Фото из его архива

Конфликт перешел и в юридическую плоскость. УЕФА обратилась в федеральный суд США за документами и свидетельскими показаниями для подготовки возможной уголовной жалобы в Швейцарии против Инфантино. 30 августа Федерация футбола Нидерландов предложила провести международный саммит по будущему ФИФА и заявила, что организации требуется не только новый президент, но и полная перестройка системы управления. А 1 сентября один из ключевых потенциальных инвесторов FFE Джошуа Кушнер признал, что его компания Thrive не стала бы участвовать в проекте, если бы заранее представляла, к каким последствиям он приведет.

«Фергана» продолжила разговор с Алишером Аминовым — теперь уже о том, что последует за первым этапом кризиса и какой может стать ФИФА после его завершения.

— В предыдущем разговоре вы предположили, что между ФИФА и УЕФА будет заключено временное перемирие, чтобы не срывать международные турниры. Именно это в итоге и произошло. Можно говорить, что наиболее опасная стадия конфликта пройдена?

— Как раз наоборот. Я действительно предполагал, что стороны договорятся по конкретному вопросу участия европейских сборных в ближайших турнирах. Иначе заложниками большой политической игры становились бы футболисты молодежных сборных, которые к этому конфликту вообще никакого отношения не имеют.

27 августа такое тактическое перемирие состоялось. ФИФА письменно гарантировала окончательный и бесповоротный отказ от FFE, после чего УЕФА приостановила бойкот. Обращаю внимание на слово «приостановила». Не отказалась от этого инструмента навсегда, а временно убрала его со стола. УЕФА прямо оставила за собой возможность пересмотреть решение в любой момент.

Но гораздо важнее другое. В том же заявлении европейцы фактически объявили Инфантино политический вотум недоверия. Там черным по белому сказано: утраченное доверие невозможно восстановить отзывом одного проекта, заверениями или обещанием реформ. А если действующий президент снова пойдет на выборы, ему намерены противопоставить реального альтернативного кандидата.

Поэтому война не закончилась. Просто вместо угрозы вывести сборные с поля в ход пошли юридические, институциональные и электоральные инструменты. Это уже следующая глава.

— Причем юридический фронт за последние дни заметно расширился. Насколько серьезны действия УЕФА в американских судах?

— Это принципиально новый уровень конфликта. До сих пор противостояние преимущественно происходило в политической плоскости: заявления, письма, бойкот заседаний, угрозы бойкота турниров, поиск альтернативного кандидата.

Теперь УЕФА обратилась в американский федеральный суд с просьбой разрешить получение документов и показаний от связанных с ФИФА структур и участников проекта FFE. Эти материалы планируется использовать при подготовке возможной уголовной жалобы в Швейцарии.

И здесь важен даже не конечный юридический результат — мы не знаем, будет ли возбуждено дело и, тем более, чем оно закончится. Важно то, что политический спор переводится на язык документов, переписки, протоколов, финансовых моделей, процедуры принятия решений.

УЕФА задает простой вопрос: каким образом проект такого масштаба вообще дошел до стадии объявления, если крупнейшие конфедерации, национальные ассоциации, клубы и, судя по реакции, даже многие функционеры внутри самой ФИФА ничего о нем не знали?

Это вопрос уже не к идее привлечения инвесторов как таковой. Инвестиции — совершенно нормальный инструмент. Вопрос к процедуре, полномочиям и возможному конфликту интересов.

— В вашем первоначальном тексте отдельно фигурировали связи потенциальных инвесторов с семьей президента США Дональда Трампа. Появилось что-то новое?

— Появилось. Джошуа Кушнер впервые достаточно подробно прокомментировал произошедшее. Он продолжает защищать саму идеологию проекта, объясняя ее желанием направить больше денег на развитие футбола в менее обеспеченных странах. Но одновременно признал: Thrive недооценила политическую реальность мирового футбола и не стала бы участвовать в проекте, если бы заранее понимала, во что все это выльется.

Это очень показательная формулировка.

С другой стороны, американская политическая составляющая никуда не исчезла. Еще в июле конгрессмен Джейми Раскин, старший демократ в юридическом комитете Палаты представителей, начал расследование отношений ФИФА с администрацией Трампа. Он потребовал документы о подарках, платежах или иных выгодах для Трампа и связанных с ним лиц, материалы о контактах ФИФА с американскими чиновниками, а также вызвал Инфантино для дачи показаний комитету.

Поэтому Инфантино оказался в достаточно неприятной ситуации: с одной стороны — европейский футбольный фронт, с другой — перспектива швейцарского уголовно-правового разбирательства, с третьей — американская внутренняя политика.

Нужно, конечно, четко разделять обвинения и доказанные факты. Сам факт парламентского расследования или обращения УЕФА в суд никого автоматически преступником не делает. Но количество рисков вокруг президента ФИФА растет.

— Вы ранее говорили о дистанцировании Саудовской Аравии. Но 27 августа саудовская федерация, наоборот, публично поддержала Инфантино. Это меняет расклад?

— Безусловно. Факты нужно признавать независимо от того, вписываются они в твой прогноз или нет.

После начала кризиса Саудовская Аравия какое-то время действительно занимала крайне осторожную позицию, хотя первоначальная критика FFE со стороны АФК, насколько сообщалось, имела и поддержку саудовской федерации. Но 27 августа SAFF уже совершенно открыто выступила в поддержку Инфантино, приветствовала признание ошибок, отказ от проекта и призвала футбольное сообщество к диалогу.

Это важный политический ресурс для президента ФИФА. Саудовская Аравия получила чемпионат мира 2034 года, инвестирует огромные средства в футбол и обладает серьезным влиянием внутри Азии.

Но я бы не делал отсюда вывод, что теперь весь АФК автоматически перестроится вслед за Эр-Риядом. Национальные ассоциации голосуют самостоятельно. Кроме того, конфликт давно перестал сводиться к FFE. Даже полное закрытие этой темы не отменяет претензий к системе управления.

В этом и заключается главная проблема Инфантино. Он может собирать союзников, может выиграть конкретное голосование, может даже переизбраться. Но вернуться в состояние июля, когда президент практически единолично определял повестку, уже значительно сложнее.

— Какие еще рычаги остаются у противников Инфантино? Возможность альтернативных турниров по-прежнему существует?

— Да. И это уже не только разговоры в кулуарах. В августе появлялась информация, что УЕФА, КОНКАКАФ и АФК начали предварительные консультации об альтернативных соревнованиях на случай, если противостояние с руководством ФИФА зайдет в тупик. Параллельно те же конфедерации начали работать над программным документом о новой модели управления мировым футболом.

Насколько мне известно, во время встреч в Зальцбурге эти сценарии обсуждались уже достаточно предметно.

Конечно, создать альтернативу чемпионату мира — колоссальная задача. Здесь контракты с телевидением, спонсорами, национальными федерациями, игроками, клубами. ФИФА обладает огромным институциональным преимуществом.

Но подобные вещи ценны как инструмент давления. Если три конфедерации начинают хотя бы считать экономику отдельного соревнования, это означает, что табу снято.

Еще полгода назад сама постановка вопроса «может ли мировой футбол существовать без нынешней ФИФА?» выглядела маргинально. Теперь оппоненты Инфантино обсуждают, какой должна быть организация, которая придет на смену существующей модели.

— Личность Инфантино окружена множеством историй. Его прошлое влияет на борьбу за власть?

— Ничто на Земле не проходит бесследно. Бэкграунд Инфантино, который начинал карьеру клерком юридического департамента УЕФА и дослужился до генерального секретаря могущественной организации, — очень сильная карта в умелых руках. Буквально навскидку выделю несколько ключевых эпизодов.

Во-первых, финансирование его избирательной кампании 2016 года. Изначально будущий президент задекларировал 500 тысяч евро, однако позже источники в УЕФА утверждали, что реальная сумма поддержки достигала миллиона. Комитет по этике ФИФА начал проверку возможного занижения заявленных расходов. Доменико Скала, возглавлявший в то время Комитет по аудиту и соответствию ФИФА, требовал прозрачности и призывал Инфантино раскрыть бюджет кампании. Впоследствии Скала ушел в отставку, а руководство следственной и арбитражной палат Комитета по этике было заменено.

Кроме того, вопросы возникали вокруг перелета Инфантино в Нью-Йорк в октябре 2015 года: позднее СМИ сообщали, что в документах УЕФА была указана не соответствовавшая действительности цель поездки.

Во-вторых, развивается свежий скандал, поднятый The Telegraph. Речь идет о выплатах в 2011 году бывшей сотруднице УЕФА, которую издание связывает с Инфантино. По данным газеты, женщина получила более 150 тысяч фунтов, включая средства на оплату программы MBA. После увольнения этой сотрудницы предпринимались попытки трудоустроить ее в другую крупную швейцарскую спортивную организацию.

Все фигуранты этого дела, конечно, категорически отвергают обвинения. Инфантино отрицает утверждения о личных отношениях с этой сотрудницей и какие-либо нарушения. УЕФА подтвердила сам факт выплаты и финансирования MBA, подчеркнув, что соответствующие решения принимались в рамках действовавших тогда правил. В любом случае история сохраняет юридическую актуальность и сейчас.

— Получается, речь идет уже не столько о судьбе президента, сколько о судьбе самой системы?

— Именно.

И здесь меня очень заинтересовало заявление голландской федерации. KNVB 30 августа совершенно правильно сформулировала проблему: новый президент необходим, но одного нового президента недостаточно. Сначала нужно определить, какой ФИФА мы хотим видеть, а уже потом искать человека, способного этой системой управлять. Голландцы предлагают провести для этого отдельный международный саммит в Амстердаме.

Мне кажется, это и есть переход от дворцового переворота к реформе.

Поменять Инфантино на условного Ивантино — дело нехитрое. Через несколько лет получим ту же конструкцию с другим человеком в главном кабинете.

Кризис вышел на уровень, когда менять необходимо архитектуру.

Алишер Аминов и Салман аль-Халифа. Фото из архива Алишера Аминова

— Какие системные «болезни» ФИФА вы бы выделили?

— Повторю: кризис вышел на уровень, требующий не просто смены президента, а изменения архитектуры. Ключевыми, с моей точки зрения, являются несколько «заболеваний».

Первое из них — очевидный конфликт интересов, заложенный в системе выборов. Национальные ассоциации избирают президента, но при этом получают от ФИФА колоссальные финансовые вливания. Это создает структурную зависимость: тот, кто распределяет деньги, контролирует тех, кто его избирает. Поэтому вопрос должен звучать не «кто получил деньги», а «кто принимает решения о распределении денег, по каким критериям, кто контролирует расходы, кто может проводить независимый аудит?».

Второе — двойственная роль конфедераций. Все шесть конфедераций, входящих в ФИФА, одновременно являются частью политической системы и как бы должны выступать контролерами. Но они, деликатно выражаясь, не независимы, поэтому этот самый контроль — почти формальная функция. По крайней мере, до недавних пор дело обстояло именно так.

Третье — проблема институционального представительства. В управленческой системе ФИФА полностью отсутствуют игроки, профессиональные клубы, национальные лиги, тренеры, арбитры, болельщики и независимые эксперты. То есть главные субъекты футбола — те, кто его делает, обслуживает, оценивает и смотрит.

— Как тогда могла бы выглядеть новая ФИФА?

— Мне представляется перспективной условно четырехпалатная система управления.

Первая палата — национальные ассоциации. Никто не предлагает лишать их исторического статуса и права голоса.

Вторая — профессиональный футбол: клубы и лиги.

Третья — футболисты, включая FIFPRO и непосредственно представителей игроков.

Четвертая — независимая футбольная экспертиза: аудиторы, специалисты по корпоративному управлению и внутреннему контролю, спортивные юристы, эксперты по управлению рисками и спортивной медицине.

Президент в такой системе получает мандат не от одной группы зависимых друг от друга избирателей, а внутри механизма взаимного контроля нескольких ключевых субъектов футбола.

Параллельно необходимо функционально разделить власть.

Есть нормативная функция — правила и устройство международной системы.

Есть исполнительная — проведение турниров, коммерция, развитие.

Есть контрольная — аудит, этика, расследования.

Сейчас все эти контуры слишком тесно переплетены вокруг одной администрации. Отсюда и возникает ситуация, когда организация фактически расследует саму себя. УЕФА сейчас требует полноценной независимой внешней проверки FFE с доступом ко всей переписке и документам.

Я пошел бы дальше: необходим независимый аудит ключевых управленческих решений ФИФА за весь период 2016–2026 годов. Причем анализировать следует как завершенные расследования, так и дела, которые по тем или иным причинам были закрыты либо вообще не получили процессуального развития.

— Когда начинается поиск нового президента ФИФА, сразу появляются фамилии великих футболистов: Бекхэм, Фигу, Дрогба, Это'о. Может известное имя стать решением проблемы?

— Это очень популярный, красивый и довольно наивный нарратив.

Выиграть «Золотой мяч» и управлять международной организацией с многомиллиардным бюджетом — совершенно разные виды деятельности.

Я вполне допускаю, что выдающийся футболист с безупречной репутацией может эффективно представлять интересы игроков в новой системе. Но CEO глобальной корпорации — совершенно другая профессия.

Пример Мишеля Платини, который после великой игровой карьеры вырос в серьезного футбольного функционера, возглавил УЕФА и претендовал на пост президента ФИФА, скорее исключение, подтверждающее правило.

Кандидат на пост президента должен проходить не политический «интеграционный тест», а строгую профессиональную проверку. Области знаний и компетенций внушают если не страх, то уважение: спортивное право, корпоративное управление, международные финансы, антикоррупционное законодательство, управление кризисами и так далее.

А наличие миллионов на личных счетах — вовсе не панацея: финансовая состоятельность кандидата всего лишь снижает коррупционные риски, но не избавляет от них. И уж тем более не гарантирует наличия управленческих навыков. Это ведь не новая история. Многие легенды футбола давно интегрированы в систему ФИФА, но роли у них чисто свадебные: «послы», VIP-гости и так далее. Очень приятная для звезд суета, которая к тому же щедро оплачивается.

Более того, я вообще считаю ошибкой начинать реформу с вопроса «кто станет президентом?». Голландцы сейчас предлагают гораздо более разумный порядок: сначала определить модель, затем искать человека под эту модель.

Возможен и другой вариант, который лоббирует, например, президент УЕФА Александер Чеферин: модель наблюдательного совета, где президенты континентальных конфедераций руководят ФИФА коллегиально, а роль первого среди равных, то есть президента, становится ежегодным «переходящим призом».

— Еще одна сила, способная влиять на реформу, — крупнейшие европейские клубы. Они сейчас на чьей стороне?

— На своей. Как и положено крупному капиталу.

Не надо воспринимать клубы как бескорыстных борцов за демократию. У них собственные коммерческие интересы: медиаправа, спонсорские доходы, календарь, распределение прибыли, структура международных турниров.

Но их претензии к ФИФА во многом совпадают с претензиями конфедераций. European Football Clubs представляет уже более 850 клубов и публично заявила, что о проекте FFE узнала из СМИ, хотя столь серьезные решения напрямую затрагивали ее членов.

Более того, ведущие европейские клубы угрожали не участвовать в будущих клубных чемпионатах мира, если отношения с ФИФА не будут перестроены на более институциональной основе.

Особая фигура здесь — Нассер Аль-Хелаифи: президент «ПСЖ», председатель EFC, глава beIN Media Group, очень влиятельный человек.

Здесь я бы уточнил свою первоначальную формулировку. Аль-Хелаифи уже с октября 2025 года представляет EFC в Совете ФИФА. Но сами клубы считают эту интеграцию недостаточной и требуют полноценного участия в решениях, касающихся профессионального клубного футбола.

То есть возникает еще один центр силы. Национальные ассоциации больше не могут претендовать на монопольное право говорить от имени всего футбола.

— В вашем проекте реформы появляется и тема гендерного представительства. Насколько она принципиальна?

— В современной глобальной организации ее невозможно игнорировать.

Совет ФИФА состоит из 37 человек: президента, восьми вице-президентов и 28 остальных членов. При этом среди восьми вице-президентов сейчас только одна женщина — Дебби Хьюитт. Устав требует как минимум по одному женскому представителю от каждой конфедерации, но количественный и особенно властный дисбаланс сохраняется.

Есть и финансовый разрыв. В 2023 году между участницами женского чемпионата мира было распределено $110 млн призовых, тогда как выплаты участникам мужского чемпионата мира 2026 года достигли $871 млн. Прямое сравнение этих сумм требует оговорок — турниры отличаются и масштабом, и коммерческой доходностью, — но порядок цифр показывает существующую дистанцию.

Но я вообще не сводил бы вопрос к механическому увеличению квот. Речь должна идти о такой системе, где женский футбол, как и клубы, игроки, лиги и другие ключевые участники индустрии, получает реальное влияние на решения и распределение ресурсов.

Джанни Инфантино. Фото с сайта чемпионат.com

— За неделю ситуация изменилась довольно сильно. Изменился ли ваш прогноз относительно будущего Инфантино?

— Я бы сегодня сформулировал его немного точнее.

Инфантино совершенно точно нельзя считать политическим трупом. Его поддержала Саудовская Аравия. У него остаются серьезные позиции в Африке, Южной Америке и среди множества национальных ассоциаций, для которых программы развития ФИФА имеют огромное значение. Выборы проходят по принципу «одна страна — один голос», поэтому списывать действующего президента на основании европейских газетных заголовков было бы большой ошибкой.

Но и возвращение к статус-кво я считаю практически невозможным.

УЕФА официально заявляет о необходимости нового руководства. Италия отозвала поддержку Инфантино. Нидерланды требуют полной перестройки ФИФА. European Leagues говорит, что у нынешнего президента нет будущего в организации. УЕФА идет в американский суд, готовя возможное производство в Швейцарии. Три конфедерации работают над альтернативной моделью управления.

То есть даже если Инфантино физически останется в кресле еще какое-то время, сама модель его власти уже поставлена под вопрос.

И здесь появляется самая большая опасность.

Допустим, завтра Инфантино уходит — в результате выборов, политического давления, собственного решения или юридических обстоятельств. Все радуются, фотографируются, объявляют новую эпоху. Потом на его место приходит человек из той же системы и получает практически те же полномочия.

Через пять лет мы окажемся в исходной точке.

Поэтому я по-прежнему считаю, что главная задача оппозиции заключается не в физическом устранении конкретного президента. Ее задача — создать такую систему, в которой следующий президент просто не сможет сконцентрировать в своих руках тот объем власти, которым располагает нынешний.

И здесь произошла, возможно, самая важная перемена последних недель. Еще недавно о реформе ФИФА говорили отдельные критики. Теперь УЕФА, национальные ассоциации и другие влиятельные субъекты обсуждают ее уже как политическую программу. Противники Инфантино работают над собственной моделью управления мировым футболом, а голландская федерация предлагает вынести эту дискуссию на международный саммит.

Поэтому повторю мысль, которой закончил наш предыдущий разговор: нынешний кризис значительно больше одного человека.

Футбол стоит на пороге революции. Вопрос только в том, закончится она сменой фамилии на двери президентского кабинета или созданием принципиально другой системы управления.