«Рейтинг бедности» Центральной Азии

Иллюстрация сгенерирована нейросетью/Fergana.agency

Зарплаты, миграция и денежные переводы выстраивают Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан и Таджикистан в устойчивый рейтинг. Разобрались, из чего он складывается и почему курс рубля решает в нем больше, чем собственные реформы.

Средняя зарплата в Казахстане в последнем квартале 2025 года – 473 158 тенге, около $1000. В Таджикистане в те же месяцы – около $366 по данным статагентства и примерно $276 по данным Минтруда. Разрыв примерно втрое, и это между соседями с общим советским прошлым, схожим климатом и одним и тем же главным работодателем для своих трудовых мигрантов – Россией.

Четыре экономики Центральной Азии давно живут в одном силовом поле. Их доходы, бедность и бюджеты завязаны на курс рубля и на решения российского МВД сильнее, чем на собственные пятилетние планы. 2025 год показал это особенно наглядно: рубль укрепился к доллару с 101,68 до 78,23, на 23%, и переводы домой мгновенно выросли в долларовом выражении, хотя людей на стройках больше не стало.

Три линейки для одной зарплаты

Одну и ту же зарплату можно измерить тремя способами, и место страны меняется в зависимости от линейки.

Первая – номинал в долларах по курсу. Здесь картина резкая. Казахстан (около $1000) почти вдвое опережает Узбекистан ($507 по итогам 2025 года) и Кыргызстан (около $508), и примерно втрое – Таджикистан. Эта линейка показывает валютную покупательную способность: сколько работник может купить импортного, отложить, сравнить со своим заработком в России.

Вторая — паритет покупательной способности. Она учитывает, что в Душанбе еда, жилье и услуги дешевле, чем в Астане. По ВВП на душу в ППС (грубый прокси реального уровня жизни) Казахстан дает около $34,5 тыс., Таджикистан – около $5,8 тыс. Разрыв по номинальному ВВП на душу – примерно десятикратный, в ППС он сжимается до шестикратного, но порядок мест не двигается.

Третья – медиана и бедность, и она вскрывает то, что средняя прячет. В Казахстане медианная зарплата за IV квартал 2025 года — 339 912 тенге, лишь около 72% от средней. «Среднюю» задирают верхние доходы добывающего и финансового секторов. В горнодобыче – 864 тысячи тенге, в финансах – 781 тысяча. Половина казахстанцев получает заметно меньше, чем обещает бодрая цифра «тысяча долларов».

По бедности расклад еще жестче. Узбекистан снизил долю бедных до 8,9% в 2024 году (методика Всемирного банка), Кыргызстан застрял на 25,7%, причем почти две трети бедных живут в селе. Таджикистан по международной черте $4,2 в день (ППС 2021) держит 14,8%.

Вывод из трех линеек простой. Казахстан лидирует в любом измерении, но его отрыв тает по мере того, как от валютного номинала переходишь к реальному кошельку конкретного человека.

Казахстан впереди на нефти

Казахстан богаче соседей в три-шесть раз, и источник этого разрыва лежит под землей.

Рост ВВП в 2025 году – 6,5%, максимум с 2011-го, на рекордной нефтедобыче, госинвестициях и буме строительства и транспорта. Экономика по-прежнему стоит на сырье: нефть, металлы, зерно формируют экспорт, а попытки диверсификации пока косметические. Это делает благополучие производным от мировых цен на ресурсы, а не от структуры хозяйства.

Оборотная сторона видна в тех же данных. Инфляция ускорилась до 12,3% к декабрю, реальная зарплата в конце года просела, а Нацбанк держит ставку 18%. Внутри страны доходы распределены неровно: медиана в 72% от средней означает, что цифра «тысяча долларов» описывает верхнюю половину, а не типичного работника.

Казахстан – единственный из четырех, кто не является донором рабочей силы. Он сам ее принимает, в том числе из Узбекистана и Кыргызстана. В общем рейтинге региона это первое место, купленное ресурсной рентой и оплаченное растущим неравенством.

Узбекистан: реформы и рента мигрантов

Узбекистан – самая правдоподобная история успеха в регионе, и одновременно самый тревожный сигнал.

После 2016 года, уже при Шавкате Мирзиёеве, страна либерализовала валютный рынок, открылась инвестициям и вдвое сократила бедность за десятилетие. Рост ВВП в 2025-м – 7,7% (подтвержден миссией МВФ в апреле 2026 года), инфляция замедлилась до 7,3%. Средняя зарплата дошла до $507, практически сравнявшись с Кыргызстаном.

Проблема прячется в структуре доходов. Денежные переводы из-за рубежа в 2025 году достигли $18,9 млрд, на 27,2% больше 2024-го. Их доля в совокупных доходах населения выросла с 16,5 до 21%, а в Ферганской области – до 32,5%. Центробанк республики честно назвал причиной рекорда внешние факторы: крепкий рубль и рост числа уехавших, а не расцвет занятости внутри страны.

Ответ Ташкента – диверсификация направлений. Доля России в переводах снижается (с 77,6 до 72,4% за 2025 год), зато выплаты из Южной Кореи выросли вдвое, из ЕС – в 2,4 раза, из Турции – в 2,5. Правительство ставит цель трудоустроить 200 тысяч граждан в 21 развитой стране. Направление верное, охват пока частичный.

Кыргызстан: рекордный рост и стойкая бедность

Кыргызстан занимает в четверке неуютное место: эффектный рост на бумаге и одна из самых высоких бедностей на практике.

Бедность – 25,7%, средняя зарплата около $508, почти две трети бедных живут в селе. При этом рост ВВП в 2025-м выглядит триумфально – 11,1%, рекорд, выше всех прогнозов. Читать его надо осторожно.

Драйвер роста – реэкспорт и услуги, а в платежном балансе за девять месяцев зияет крупная статья «ошибки и пропуски», сопоставимая по размеру с годовыми переводами. Значительная часть динамики – транзит товаров в ЕАЭС, а не собственное производство, и в доходах населения этот рост почти не отражается.

Зависимость от переводов – 15,4% ВВП, $3,5 млрд за 2025 год. Из них 92,6% пришли из одной страны, России. Нацбанк Кыргызстана сам предупреждает, что такая концентрация делает экономику уязвимой к событиям у единственного партнера. Членство в ЕАЭС дает кыргызам работать в России без патента – конкурентное преимущество перед узбеками и таджиками, и одновременно поводок покороче.

Таджикистан: экономика на чужих заработках

Таджикистан – обоснованный аутсайдер, и его последнее место сложилось из вполне измеримых вещей.

Худшие зарплаты в регионе, беднейшая экономика, рекордная в мире зависимость от переводов. По оценкам Всемирного банка и МОМ, переводы дали около $5,8 млрд и 45% ВВП за 2024 год – первое место на планете в относительном выражении. Обзор Всемирного банка от 30 июля 2025 года дает около 46% ВВП за 2025-й.

Здесь важна оговорка о данных. Абсолютные суммы переводов Таджикистан засекретил еще в 2013 году, и точные цифры приходится брать у международных институтов, а не у нацбанка. Для аналитика это означает нижнюю границу оценок: реальные потоки, включая неформальные, выше официальных.

Официальный Душанбе рапортует о росте ВВП на 8,4%. За цифрой – потребление на присланные заработки и мировые цены на золото и алюминий, которые дают две трети экспорта, а не собственная производительность. Внутренняя производственная база слаба, торговый дефицит раздулся до 35% ВВП. Экономика устроена так, что вывозит людей вместо того, чтобы создавать им работу дома.

Один рубль на всех

Все это устройство держится на России, и в 2025 году Москва начала его перекраивать.

С 5 февраля 2025 года действует режим высылки и реестр контролируемых лиц. Как только у иностранца истекает срок пребывания, его вносят в реестр с запретом на сделки, счета сверх 30 тыс. рублей в месяц, браки и покупку недвижимости. Глава российского МВД Владимир Колокольцев в марте 2025 года называл цифру свыше 685 тысяч внесенных в реестр. Число иностранцев в стране за год сократилось с 6,3 до 5,7 миллиона на 1 января 2026 года, выдача гражданства упала на 27%.

Удар пришелся асимметрично. Выезд таджикистанцев на заработки падает третий год подряд, примерно на 11% по итогам 2025-го, суммарно почти на пятую часть за три года. Узбекистан в тот же период часть освободившихся ниш перехватил и даже нарастил присутствие. Россия при этом от иностранного труда не отказывается. Легальная занятость по договорам выросла почти до 3 миллионов человек, а разрешений на работу выдали на 42% больше, с рекордным приростом по Индии и Бангладеш. Центральную Азию частично замещают визовыми странами.

Здесь же кроется главная ловушка для аналитика. Рост долей ВВП в 2022 и 2025 годах – во многом курсовой эффект укрепления рубля, а не рост реальной занятости. В 2022-м, когда рубль сначала обвалился, переводы в Таджикистан, по оценкам Всемирного банка, рухнули примерно на 40%, и это тоже была арифметика курса. Часть «улучшения благополучия», о котором отчитываются столицы, существует только в пересчете валют.

Что определяет место в рейтинге

Экономика четверки объясняется не уровнем реформ и не размером страны, а тем, на чем каждая держится.

Казахстан вырвался вперед на ресурсной ренте и советском индустриальном наследии, и его уязвимость – цена на нефть и внутреннее неравенство. Узбекистан показал, что рыночные реформы дают реальный рост доходов, но выстроил новую зависимость: ренту мигрантов вместо рабочих мест дома. Кыргызстан доказал, что рекордный ВВП на транзите не кормит население, если экономика не диверсифицирована. Таджикистан замкнул рейтинг закономерно: без собственного производства и с рекордной привязкой к одному внешнему рынку у него нет подушки на случай, если рынок сожмется.

Общий знаменатель – Россия. Курс рубля и миграционная политика Москвы двигают доходы миллионов домохозяйств сильнее, чем решения местных правительств. И это делает всю четверку заложницей чужого делового цикла.

Отсюда и вопрос ответственности. Структура экономики не падает с неба. Диверсифицировать хозяйство, создавать рабочие места, раскрывать статистику или прятать ее – это решения властей, а не погодные условия. Узбекистан своими реформами показал, что политика меняет траекторию. Таджикистан своей закрытостью и ставкой на экспорт людей показал обратное. Проверка на прочность идет прямо сейчас: если полный цикл реестра контролируемых лиц ускорит отток из России в 2026 году, первым в рецессию потребления уйдет тот, кто тридцать лет вывозил своих граждан и не построил им альтернативы.