«Каннаваро — временщик, получивший работу мечты»

Алишер Аминов. Фото из архива Алишера Аминова сгенерированное с применением нейросети

Продолжение разговора с футбольным экспертом Алишером Аминовым о причинах провала национальной сборной на чемпионате мира, об иллюзиях приватизации, о регуляторном хаосе и о том, почему, по мнению специалист, без смены системы управления спорт высших достижений в Узбекистане обречен на стагнацию. (первая часть разговора)

— Три поражения сборной Узбекистана в трех матчах финальной стадии чемпионата мира — ожидаемый итог?

— Любой другой результат выглядел бы не сенсацией даже, а парадоксом. Повторю еще раз, что сам по себе выход в топ-48 — прыжок выше головы, состоявшийся благодаря целому ряду благоприятных совпадений. Хотя отнимать заслуги у игроков и тренеров, конечно, ни в коем случае нельзя: они бились на пределе возможностей.

— Чем можно измерить этот предел?

— Например, ярко выраженным кадровым голодом. В развитых футбольных державах на каждой позиции конкурируют три-четыре кандидата одинаково высокого уровня. У нас — в лучшем случае два, причем уровня в лучшем случае среднего. А на таких позициях, как крайние защитники, более или менее достойных кандидатов в сборную просто нет. Разве это не прямое следствие бардака, который творится в клубном футболе? Собственные воспитанники, которым в свои 18–19 лет требуется обкатка, наблюдают за чемпионатом страны главным образом со скамеек запасных — это один из главных симптомов профессионального «заболевания».

В составе команды, выигравшей чемпионат Азии U-17 в апреле 2025 года, не было ни одного футболиста с полноценной игровой практикой во внутреннем первенстве. Юные таланты, которых у нас немало, тухнут в «воронках» клубных академий, стагнируют в молодежных первенствах, а потом просто теряются. То есть клубы, живущие за государственный счет, не обеспечивают главной отдачи — подготовки конкурентоспособных футболистов.

И тут мы опять возвращаемся к рабочей концепции АФУ: редкий, но такой яркий блеск медалей много важнее системной работы, рассчитанной на долгую перспективу. Выиграли пацаны Азию — чего вам еще надо, каких хотите доказательств успешности? Поднялся отдельно взятый Хусанов совершенно чудесным образом в мировой топ — чья в этом заслуга, кто не спал ночами, чтобы вырастить звезду? Может быть, первый вице-президент АФУ Равшан Ирматов? Только и остается, что готовить место на лацкане пиджака для новых государственных наград. Не забывая, понятное дело, о пополнении банковских счетов за ударный труд.

Алишер Аминов и экс-глава Федерации футбола Италии Карло Тавеккио. Фото из архива Алишера Аминова

— «Этот опыт даст нам большую мотивацию в будущем. Мы допустили ошибки, но я не хочу жаловаться на игроков. Я горжусь ими», — слова Фабио Каннаваро после вылета сборной из сетки ЧМ. Не похоже, что звездный итальянец намерен подать в отставку.

— Давайте без иллюзий. Каннаваро-ака — шестой в рейтинге самых высокооплачиваемых тренеров мундиаля. У него контракт «тяжелее», чем у великого Дидье Дешама. Действующий чемпион мира Лионель Скалони зарабатывает заметно меньше нашего дорогого Фабио, действующий чемпион Европы Луис де ла Фуэнте — меньше примерно вдвое. Маэстро Адвокат, за уши вытащивший в мировой топ карликовое Кюрасао, получает 8 тысяч евро в месяц, причем делит эту зарплату с тремя ассистентами. На контракт Каннаваро можно было нанять примерно 40 Диков Адвокатов со всеми его помощниками.

Знаете, рассуждать о деятельности таких тренеров не очень интересно. Это временщики, которые гонятся в первую очередь за нулями, сопровождающими первую цифру оффера. Таких «гонщиков» на рынке — пруд пруди. При этом вокруг иностранных специалистов создается аура непогрешимости и гениальности. Толпу итальянцев из свиты Каннаваро так накормили деньгами, что они, скорее всего, до сих пор своим кошелькам не верят. Понятно, что главный тренер будет при любой возможности рисовать в воздухе картины, не имеющие отношения к реальности, всячески избегая объективных оценок. Чисто по-человечески его вполне можно понять. Он получил работу мечты!

— Но Фабио ведь не может не понимать, что Узбекистан обладает значительным невостребованным ресурсом. Рост потенциала — его прямой интерес.

— Его интерес заключается в том, чтобы дурить щедрых работодателей как можно дольше. Если смотреть на положение дел по-футбольному, а не с позиций «just business, not more», Каннаваро, оформляя свой многомиллионный контракт, был обязан поставить перед АФУ ряд жестких условий. Среди них — увеличение игровой практики для молодежи, продуктивная работа базовых клубов, жесткий качественный фильтр для легионеров. Все рычаги воздействия на стратегическую ситуацию, включая тесный контакт с ханом Равшаном, ему доступны.

Так что нынешние комментарии — всего лишь подготовка почвы для оправдания будущих неудач. Делать умное лицо и произносить в нужное время правильные слова — самая простая из всех тренерских наук.

— Сколько денег государство тратит на футбол и какова отдача от этих вложений?

— Только за последний год на текущие расходы клубов было потрачено около полутора сотен миллионов долларов. Причем речь не об инвестициях в инфраструктуру или в другие факторы развития, а о проедании народных средств. Клубы работают без четко сформулированных целей, имеют колоссальный разрыв между доходами и расходами и рассчитывают исключительно на помощь государства.

Что, по большому счету, мешает нашим рулевым-деловым принять сдерживающие финансовые регламенты, установить потолки зарплат и заставить клубы жить по средствам? В 2024 году рабочая группа под моим руководством разработала такой финансовый регламент. Но правление АФУ и лично Ирматов посчитали, что он «тормозит развитие узбекского футбола». Администрация президента и правительство, насколько знаю, не в восторге от такого транжирства, но слишком много разнонаправленных сил влияют на положение дел, чтобы вектор изменился. Футбол — отличная кормушка. И в прямом смысле, и с точки зрения пиара.

— Клубы, получается, полностью зависят от госкомпаний и хокимиятов (администрация области или города).

— Пока доминирует такая постановка, судьба узбекистанского футбола зависит от настроения и планов чиновника — как собирательного его образа, так и вполне конкретного. Примеров обрушения системы множество.

Вот один из ярких, показательных: назначили в Бекабаде рулить клубом директора комбината, который помучился-помучился и решил закрыть клуб. А через год сбежал из страны, избегая уголовного преследования. Деятельность одного некомпетентного, нечистого на руку человека оставила Бекабад без футбола на целый год.

Кто помнит, что все успехи «Кызылкума» были связаны с именем директора Зарафшанского управления строительства Николая Дьякова? Ушел Дьяков — клуб переехал в Навои, а Зарафшан лишился футбола: ФК «Зарафшан», существовавший более 40 лет, просто закрылся.

Про самаркандское «Динамо», в котором бунтуют легионеры, я уже говорил. Уверен, что в скором времени Узбекистан станет чемпионом мира по невыполнению финансовых обязательств. Выживут только те клубы, которые смогут привести расходы в соответствие с доходами. Но не такими методами, которые, знаю, используют некоторые хокимияты: составляют списки банковских отделений, которые обязаны выкупать билетные квоты по жесткой разнарядке. Добровольно-принудительные способы выживания — прямой путь к «суициду».

— Вы уже упоминали о мерах, которые предпринимает государство для того, чтобы исправить ситуацию. Разве это не выход?

— Лучше, чем ничего. Но, к сожалению, постановление президента, нацеленное на приватизацию клубов, предполагает создание с течением времени модели, которая отпугнет серьезного инвестора. Вот ключевые минусы этого документа — просто в порядке перечисления:

• Отсутствие полноценного права собственности. Инвестор получает право на управление активом, но не на владение им. Он не может распоряжаться клубом как бизнесом.

• Несоответствие риска и контроля. Инвестор несет финансовые риски, но ключевые решения остаются за государством.

• Неопределенная модель доходов. В постановлении не закреплено, как и когда формируется прибыль. То есть просчитать инвестиционную модель невозможно.

• Ограничения на активы. Нельзя свободно продавать активы, использовать их как залог или реструктурировать бизнес.

• Уровень стороннего вмешательства. Государство утверждает планы и контролирует деятельность инвестора, что прямо сказывается на эффективности управления.

• Отсутствие защиты инвестора. Нет гарантий возврата инвестиций или независимого арбитража.

• Отсутствие понятного выхода. Не предусмотрены механизмы продажи доли или возврата капитала. Выйти из бизнеса без потерь невозможно.

• Непрозрачная конкурсная процедура. Короткие сроки и неясные критерии снижают доверие к проектам.

• Конфликт ролей государства. Государство одновременно регулирует, контролирует и участвует в управлении.

• Общая низкая привлекательность. Инвестор рискует капиталом, но не получает ни контроля, ни защиты, ни понятной прибыли.

Приватизация — метод, который должен продвинуть, стимулировать новации. Но если мы так долго откладывали реформы, есть риск не начать их никогда. То есть просто «замылить» президентские инициативы.

— Как действовать АФУ или как на нее влиять?

— Судя по тому, что происходит в последние годы, — нужно просто понять и простить. Хотя ирония в данном случае — горькая пилюля.

Хочу быть правильно понятым: речь, по большому счету, не о личностях, а о системе взглядов и действий. Дело вовсе не в том, нравятся кому-то — в данном случае мне — Каннаваро или Ирматов. Возмущает наглость, с которой в мусорное ведро выбрасываются средства налогоплательщиков. Тезис «Узбекистан — страна дураков» меня категорически не устраивает. В конце концов, если действующая система управления не позволяет добиться необходимых изменений, возможно, уже лично президенту Узбекистана стоит задуматься об обновлении руководства АФУ. Узбекскому футболу нужны люди, способные мыслить в государственном масштабе, работать на долгосрочный результат и ставить интересы отрасли выше имиджевых и корпоративных соображений.

Но если смотреть правде в глаза, эта задача в текущих реалиях видится невыполнимой. Подобрать качественного менеджера, например, для силовых структур куда легче, чем для футбола. Силовиков у нас — как у дурака махорки, а качественных спортивных менеджеров днем с огнем не сыщешь. Поэтому на ханство в АФУ посажен верный главе СГБ человек.

Алишер Аминов и ветераны. Фото из архива Алишера Аминова

— Проблема кадрового дефицита управленцев — решаемый вопрос?

— Решаемый, если мыслить и действовать стратегически, а не рулить моментом. Для этого нужна стройная система профессионального образования. Была бы в распоряжении АФУ утвержденная образовательная программа и система лицензирования управленцев — решения были бы в разы эффективнее. Давно назрела необходимость запуска специализированной программы уровня MBA — Executive MBA — для топ-менеджеров клубов, лиг и АФУ. Ее цель — подготовка практиков, способных принимать решения в соответствии с современными тенденциями футбольного бизнеса. Которые, замечу в скобках, имеют свойство довольно динамично изменяться. Программа должна быть ориентирована на реальные потребности субъектов: маркетинг, работу со спонсорами, создание медийного продукта.

— В чем заключается главная управленческая проблема для федераций?

— В содержании Закона «О спорте» и в системе голосования. В высших руководящих органах общественных федераций профессиональные лиги и клубы имеют меньшинство голосов, а ассоциации субъектов спорта и профсоюзы спортсменов вообще не имеют права голоса. Это же абсурд.

— Какие предлагаете решения?

— Принципиально важно изменить систему голосования по принципу социального партнерства. Предоставить не менее трети голосов аккредитованным региональным федерациям, не менее трети — профессиональным лигам, не менее трети — профессиональным союзам спортсменов и тренеров. Кроме того, нормы, регулирующие социально-трудовые отношения, должны приниматься только при согласовании с профсоюзами.

Необходимо разработать и утвердить законодательство, применяемое именно к трудовым отношениям спортсменов и тренеров, скорректировав соответствующую главу Трудового кодекса. Это был бы огромный шаг вперед! Гибкий, профессионально обоснованный подход позволит эффективно пользоваться нормами, адаптированными к такой сложной, очень специфичной сфере, как профессиональный спорт.

Шавкат Мирзиёев. Фото АФУ

— Еще одна болевая точка — регламенты. Насколько, с вашей точки зрения, эффективно ПФЛ и АФУ работают с календарями и правилами регистрации игроков?

— Настолько, что справедливее назвать эту сферу профессиональной деятельности «историей правовой безграмотности». Взять, скажем, трансферное окно. Его закрытие за семь дней до старта сезона Суперлиги — что это вообще? Какой логике отвечает такой алгоритм? В чьей светлой голове он родился? В большинстве стран мира сезон переходов завершается уже после начала турниров. И это понятная, оправданная модель: клубы дозаявляют игроков, проанализировав стартовые игры, обнаружив слабые места.

Но и тут парадокс: для Суперлиги окно закрылось, а для клубов Про-лиги, чемпионат которой стартует в апреле, оно было открыто до 10 марта. Как формировать состав тем, кого включили в Про-лигу только вчера? Помимо формальной логики и здравого смысла, это прямое нарушение регламента ФИФА, который гласит, что заявочные сроки для профессиональных команд отдельно взятой национальной ассоциации должны быть едиными.

Регламент ФИФА подразумевает регистрацию футболистов в течение 12 недель. Скажем, в Англии, закрывая окно в августе, открывали его уже в мае. У нас же окно открыли 5 декабря, когда клубы еще играли стадию плей-офф, то есть трансферный период продлился 11 недель. Что мешало открыть его 22 декабря, после финала, и дать клубам законные 12 недель на комплектацию? Тогда не пришлось бы выдумывать незаконные исключения для Про-лиги.

Можно вспомнить случай, когда Комитет по статусу игроков отказал ФК «Андижан» в регистрации свободных агентов для Лиги чемпионов АФК. Тогда комитет был прав по сути: игрок регистрируется только в одно из двух окон. Но сегодня ПФЛ регистрирует по десятку новичков, хотя регламент Суперлиги это прямо запрещает. Получается, что лазейки ищутся — и находятся — для свободных агентов. Но такая трактовка закона есть не что иное, как правовой нигилизм.

— Можно ли в этих условиях справедливо решать трудовые споры?

— Дело в том, что трудовые споры в нашей реальности просто не могут эффективно рассматриваться обычными судами. Не раз говорил и повторю: необходимо законодательно ввести институт специализированных третейских судов в области спорта. Это распространенная, давно устоявшаяся практика. Во всем мире они разбирают споры быстро, качественно, с учетом специфики и в рамках всех возможных регламентов. А искусственное разделение споров приводит к противоречащим друг другу решениям и нарушению прав спортсменов.

— В свое время вы встречались с министром спорта Адхамом Икрамовым. О чем шел разговор и к чему привел?

— Встречались, да. Довольно давно это было — еще в те времена, когда первый вице-президент АФУ Равшан Ирматов играл роль заинтересованного в реальном прогрессе вверенной ему отрасли менеджера. Разговор получился достаточно предметным, но ни к чему в итоге не привел. Подвижек нет, фундаментальная проблематика не поднималась ни администрацией президента, ни правительством, ни НОК, ни АФУ.

— Вы, по сути, регулярно поднимаете тему коррупции.

— Коррупция проникла достаточно глубоко для того, чтобы звонить во все колокола. Договорные матчи, ангажированные судьи, скрытые платежи и прочая муть — увы, практически норма для узбекского футбола, достаточно открыть узбекские СМИ. В идеале информация о грязных эпизодах должна очень оперативно поступать в соответствующие органы, ведь глава СГБ и президент АФУ — одно лицо. Но это в идеале. Дальше деклараций дело не идет.

В странах, которые успешно боролись и продолжают бороться с коррупцией в футболе, главным инструментом воздействия стал закон об оперативно-розыскной деятельности. Внедрение агентов в федерации и клубы — вполне рядовая практика. Но у нас, как всегда, особенная стать: правоохранители охраняют главным образом не закон, а своих клиентов, которые этими законами умело пользуются. Для реальной борьбы с криминалом нужна мощная политическая воля, подкрепленная реальным влиянием, — на уровне высшего руководства страны, МВД и прокуратуры. Уверяю вас: самые разные факты, достойные высокого внимания, обнаружатся очень быстро. А за фактами должны последовать жесточайшие меры. Опять же — в идеале.

— Какие слова вы адресовали бы тем, кто принимает и исполняет ключевые решения?

— Ничего нового. Готов повторить то, о чем твержу много лет: набивать карманы за чужой счет, изображая бурную деятельность, не только позорно, но и преступно. Подавляющее большинство людей, вращающихся по футбольным орбитам, — прислужники порочной системы. Квалифицированные, принципиальные специалисты, которые душой, а не карманом болеют за отечественный футбол, — вымирающий вид. Это очень грустно.

Если запроса на радикальные изменения не случится, не так уж важно, какая фамилия будет у следующего после Ирматова руководителя и какая из групп влияния посадит его в доходное кресло. Футбол — командный вид спорта. Для управления АФУ, лигой и клубами нужны не только опыт и знания, но и высокий нравственный статус. С этим делом у нынешнего руководства большие проблемы.

Пока футбол будет восприниматься группой «особо доверенных лиц» как сытная кормушка и своего рода лифт для перемещений по карьерной лестнице, Узбекистан продолжит ковылять по обочине. Уверен на все сто процентов: наш потенциал гораздо выше попадания в число 48 условно сильнейших футбольных стран мира. От которых мы, увлеченные самолюбованием, получаем уверенную трешку в графе «поражения», почти дюжину в графе «пропущенные», но продолжаем радоваться тому, что нам доступны эти сомнительные дивиденды.