Афганские скрепы

8 июня 2026-го года Министерство юстиции талибов* объявило о принятии закона «о сохранении джихадистского наследия». Новый закон поручает специальному Главному управлению при Министерстве информации и культуры сбор, регистрацию, систематизацию и публикацию материалов о двадцатилетней войне против «американской оккупации». Формально речь идёт о сохранении документов, воспоминаний и предметов войны, но фактически новый закон выводит талибскую версию прошлого на уровень государственной политики памяти.

Дело в том, что новообразованное управление должно не только собирать и хранить материалы, но и «полностью написать» историю двадцатилетнего «священного джихада», причины возникновения талибского движения, историю первого периода правления «Исламского эмирата», а также историю борьбы мусульман и моджахедов против советских и британских сил.

Именно слово «написать» здесь ключевое: государственный орган получает полномочие не просто собрать и хранить архив, а cформировать каноническое изложение недавней истории Афганистана.

Закон как инструмент памяти талибов-победителей

Новый закон определяет войну 2001–2021 годов не как гражданский конфликт, не как международную военную операцию и не как борьбу разных афганских политических сил, а как «священный джихад против американской оккупации». В этой формуле уже содержится готовый ответ на вопрос о виновниках, героях и смысле войны: талибы выступают не одной из сторон афганской трагедии, а носителями единственно правильной исторической миссии.

Новый закон требует сохранять и демонстрировать в музеях военную технику, оставленную иностранными силами, включая танки, вертолёты, артиллерию и транспортные средства. Там же говорится, что к «джихадским артефактам» отнесены и предметы, использовавшиеся самими талибами во время повстанческой войны: лёгкое и тяжёлое оружие, мины, самодельные взрывные устройства, ракеты, ловушки и устройства дистанционного подрыва.

Отдельная деталь показывает границы этой памяти: статья 12 закона предписывает публиковать материалы в письменном или аудиоформате и запрещает изображения живых существ, что соответствует нынешним ограничениям талибов на визуальные изображения. В результате даже документирование прошлого оказывается подчинено не только политической, но и религиозно-идеологической норме режима.

От архива к музею джихада

Закон о «джихадистском наследии» появился не на пустом месте. Ещё в августе 2025 года Министерство информации и культуры талибов объявляло о планах создать музеи и архивы джихада. Издание KabulNow сообщало, что в Мазари-Шарифе уже создан так называемый «Музей победы», где среди экспонатов оказались собраны предметы, связанные с атаками смертников: бочки для самодельных взрывных устройств, мотоциклы и гранатомёты. Эти артефакты подавались вместе с антикварными Коранами как символы жертвенности «мучеников». Таким образом инструменты военизированного и террористического насилия превратились в элементы сакрализованной государственной экспозиции.

Талибы полностью перепишут новейшую историю Афганистана, оставив в ней только то, что им приятно и то, что выставляет их в благородном свете религиозных героев и мучеников. Коллаж Fergana.agency

В этой логике «джихадский архив» становится не нейтральным хранилищем источников, а частью культа победы. Он должен сохранить не все свидетельства войны, а прежде всего те, которые подтверждают талибский рассказ о собственном подвиге, жертве и историческом праве на власть.

Учебники как поле боя

Борьба за память у талибов давно вышла за пределы музеев и архивов. The Diplomat со ссылкой на документ, полученный афганским изданием Hasht-e Subh, писал ещё в 2022 году, что проект талибских изменений школьной программы предусматривал удаление из учебников позитивных упоминаний демократии, прав человека, прав женщин, женского образования, выборов и ООН.

В том же документе предлагалось убрать из учебников изображения живых существ, упоминания музыки, телевидения, праздников, Навруза, танца аттан, традиционных музыкальных инструментов, цветной женской одежды, а также тех исторических и литературных фигур, которых талибы считают нежелательными. Даже Будды Бамиана, уничтоженные талибами в 2001 году, в этой логике должны были упоминаться как «уродливые» идолы, разрушение которых следует представить в положительном свете.

Авторы проекта рекомендовали «сажать семена ненависти к западным странам» и строить преподавание истории вокруг талибского нарратива с акцентом на исламский мир и джихад.

В самом деле: если новый закон создаёт архив победы, то учебная реформа должна дать этой победе будущих читателей и носителей.

В 2024 году издание The Conversation также писало, что талибы меняют школьные программы. Среди изменений назывались исключение из образовательного процесса тем о правах, свободах, выборах и демократических принципах, запрет изображений живых существ и включение религиозного содержания, поддерживающего талибские нарративы и оправдывающего насилие против несогласных.

Что нельзя читать

Контроль над историей невозможен без контроля над книгами. Afghanistan Analysts Network пишет, что в октябре 2024 года власти «Исламского эмирата» распространили список из 433 запрещённых или ограниченных книг, а в январе 2024 года только в Кабуле было конфисковано около 50 тысяч книг.

В 2025 году специальная комиссия с участием представителей министерств по делам религии, информации и культуры, образования и высшего образования проверяла университетские программы и направляла «подозрительное» содержание на рассмотрение религиозным авторитетам. После строгой проверки 679 университетских учебников были запрещены, 18 курсов были исключены из преподавания, а ещё 201 курс разрешён только в ограниченной или «критической» подаче.

Среди запрещённых курсов Afghanistan Analysts Network называет конституционное право Афганистана, политическую систему Афганистана, электоральные системы, достойное управление, права человека и демократию, гендер и развитие, историю религий, моральную философию и роль женщин в массовых коммуникациях.

Среди тем, по которым запрещались или ограничивались книги, были недавняя история Афганистана, талибская повстанческая война, смертники, политические противники талибов, шиитские общины, женщины, феминизм, мировые религии, западная политическая мысль и работы зарубежных исследователей Афганистана.

Так формируется не только список запрещённого чтения, но и карта запрещённого прошлого. Из публичного знания вытесняются темы, которые позволяют увидеть афганскую историю как конфликт многих сил, общин, идеологий и жертв, а не как прямую дорогу к победе талибов.

Следует отметить, что до 2021-го года в Кабуле существовал Afghanistan Memory Home Museum, созданный организацией Afghanistan Human Rights and Democracy, которая занималась правами человека и памятью жертв. NPR описывало этот музей как небольшое пространств, где хранились вещи афганцев, погибших в войнах, включая школьные тетради, сандалии, рисунки и другие личные предметы, помещённые в «коробки памяти» с рассказами родственников.

После возвращения талибов к власти организаторы закрыли его из-за угроз. Документы и артефакты были спрятаны, закопаны, вывезены из страны и частично превращены в цифровой архив, потому что создатели опасались, что талибы могут конфисковать материалы, потенциально важные для будущих дел о военных преступлениях.

Сегодня одна память, память о «мучениках» талибской войны, получает закон, управление и государственную инфраструктуру, тогда как другая — память о гражданских жертвах, насилии и ответственности — вынуждена уходить в подполье, эмиграцию и цифровые архивы.

Кто останется за пределами официальной истории Афганистана

Главный вопрос теперь не только в том, какие документы для прославления исторического джихадизма соберёт новое управление министерства информации Афганистана, но и в том, какие документы оно проигнорирует. Если история войны будет написана как история «джихада против оккупации», в ней точно не останется места для жертв терактов, гражданских погибших, женщин, этнических и религиозных меньшинств, политических противников талибов, бывших сотрудников республиканских институтов и тех афганцев, для которых 2001–2021 годы были не только временем иностранного присутствия, но и временем образования, медиа, выборов и общественной жизни.

Поэтому закон о «наследии джихада» важен не только как очередной документ талибской администрации. Он показывает, что борьба за Афганистан после победы талибов продолжается уже не только в сфере безопасности, прав женщин или международного признания, но и в сфере памяти: кто имеет право назвать прошлое, кто будет его преподавать и чьи свидетельства будут признаны историей.

*Организация «Талибан» признана террористической и запрещена в ряде стран.