Цена «водной дипломатии»

Эмомали Рахмон на строительстве Рогунской ГЭС

25 мая 2026 года в Душанбе одновременно произошли два события, которые в официальных сообщениях выглядели как звенья одной цепи: президент Таджикистана Эмомали Рахмон получил сертификат признания Университета мира ООН (UPEACE) за вклад в климатическую повестку и региональное сотрудничество, а в столице республики открылась 4-я Международная конференция по Декаде действий «Вода для устойчивого развития, 2018–2028» с участием более 2500 делегатов из стран — членов ООН. Оба события укрепляли образ Таджикистана как регионального лидера «водной дипломатии». Тем временем экологические организации и независимые эксперты продолжают фиксировать угрозы, которые ставят этот образ под серьёзное сомнение.

Прежде всего стоит разобраться, что именно вручили президенту Рахмону. Университет мира ООН (UPEACE) — учреждение со штаб-квартирой в Коста-Рике, основанное резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН в 1980 году. Несмотря на мандат ООН, это самостоятельная академическая структура, а не межправительственный орган с нормотворческими или надзорными полномочиями. Сертификат был утверждён приказом ректора UPEACE Франсиско Рохаса Аравены 19 мая 2026 года и вручён постоянным представителем университета, послом Дэвидом Фернандесом Пуйаной — по существу, это решение одного человека, ректора академического учреждения. Ни Секретариат ООН, ни Генеральная Ассамблея, ни профильные агентства ООН в присвоении награды не участвовали.

Формулировка «сертификат Университета мира ООН», активно используемая таджикскими официальными СМИ, создаёт устойчивое — и вводящее в заблуждение — впечатление о высшем международном признании доблести таджикского президента со стороны всей системы ООН.

Согласно официальному сообщению агентства «Ховар», в числе конкретных заслуг Рахмона были названы: подписание в марте 2025 года договора о точке стыка государственных границ Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана, принятие Худжандской декларации о вечной дружбе, продвижение инициатив по сохранению ледников и ресурсов пресной воды, а также активная роль в реализации Международного десятилетия действий «Вода для устойчивого развития». Само по себе урегулирование пограничного вопроса — безусловно, позитивное достижение, снявшее давнюю точку напряжённости в регионе. Однако присвоение этому дипломатическому успеху экологического измерения, а тем более — использование его для формирования имиджа «климатического лидера» — требует более пристальной проверки фактами.

Центральный экологический риск, связанный с Таджикистаном в регионе, — это строительство Рогунской гидроэлектростанции на реке Вахш, притоке Амударьи. Стоимость проекта оценивается в 6,4 млрд долларов, финансирование обеспечивает консорциум из десяти международных финансовых институтов во главе со Всемирным банком. Рогун должен стать самой высокой плотиной в мире и обеспечить Таджикистану энергетическую независимость и экспортный потенциал. Проблема в том, что река Вахш вместе с Пянджем образует Амударью — главную водную артерию Центральной Азии, от которой зависит орошаемое земледелие и водоснабжение десятков миллионов людей в Узбекистане и Туркменистане.

В феврале 2025 года двое жителей Узбекистана и Туркменистана, проживающих в нижнем течении Амударьи, при поддержке казахстанской экологической коалиции «Реки без границ» (Rivers without Boundaries) подали официальную жалобу в Инспекционный совет Всемирного банка. Совет зарегистрировал её в апреле 2025 года как Request for Inspection (дело №175). Заявители утверждали, что решение совета директоров Всемирного банка о финансировании строительства было принято на основе неполной и устаревшей Оценки воздействия на окружающую и социальную среду (ОВОСС), которая не отражает реальные трансграничные риски и кумулятивные последствия для бассейна Амударьи.

После первичной проверки и инспекционной поездки в Таджикистан в июне 2025 года Инспекционный совет рекомендовал начать полномасштабное расследование, зафиксировав «крайне высокую вероятность» причинения ущерба. Совет директоров Всемирного банка, однако, эту рекомендацию отклонил в ноябре 2025 года, сославшись на формальное правило: жалобу вправе подавать лишь граждане страны-получателя финансирования, то есть Таджикистана. Это решение коалиция «Реки без границ» расценила как попытку уйти от ответственности за серьёзные трансграничные последствия, — тем более что ранее (ещё в 2010 году) аналогичные жалобы от жителей Узбекистана по тому же проекту к рассмотрению приняты были.

Технические параметры риска конкретны и верифицированы независимыми источниками. По данным самого Всемирного банка, только на этапе заполнения Рогунского водохранилища (что займёт не менее 15 лет) сток Амударьи в сторону Аральского моря будет сокращаться на 0,8–1,2 куб. км ежегодно — это не менее 25% от текущего притока в дельту. Опустынивание и засоление почв, которые уже охватили значительную часть низовий, при таком сценарии неизбежно усилятся. Под прямым ударом окажутся, по различным оценкам, 8–10 млн человек, проживающих в орошаемых районах Узбекистана и Туркменистана, чьё сельское хозяйство критически зависит от объёма речного стока.

В феврале 2026 года коалиция «Реки без границ» опубликовала доклад «С широко закрытыми глазами: игнорирование трансграничных и кумулятивных воздействий Рогунской ГЭС». Авторы констатируют: действующая ОВОСС основана на устаревших данных 2014 года и статических сценариях, которые не учитывают ни динамику климатических изменений, ни реальный гидрологический режим бассейна. Критически важный внешний фактор — строительство канала Куш-Тепа в Афганистане, который к 2028 году способен ежегодно отводить до 10 куб. км воды из Амударьи (около трети среднегодового стока), — в ОВОСС вообще не рассматривается. Между тем совокупное воздействие Рогунского водохранилища и афганского канала на водный баланс бассейна может оказаться принципиально иным, чем любой из этих факторов по отдельности. Ещё один вывод доклада: введение Рогунского водохранилища в эксплуатацию продлит существующий режим регулирования стока каскада ГЭС на реке Вахш на 60–100 лет, тем самым «консервируя» деградацию экосистем нижнего течения на всё это время.

Особую озабоченность экологи выражают в связи с судьбой заповедника «Тигровая балка», расположенного в Таджикистане в междуречье Вахша, Пянджа и Кафирнигана — в месте формирования самой Амударьи. В сентябре 2023 года тугайные леса заповедника были включены в Список всемирного наследия ЮНЕСКО по критерию «выдающихся экологических и биологических процессов». Среди охраняемых видов — бухарский олень, джейран, полосатая гиена, занесённые в Красную книгу МСОП, а также амударьинский лжелопатонос — вид рыб, находящийся на грани полного исчезновения. Изменение гидрологического режима в результате работы Рогунской ГЭС способно разрушить именно те пойменные и водно-болотные экосистемы, которые ЮНЕСКО признала объектом выдающейся универсальной ценности.

Доклад «Рек без границ» фиксирует: в ОВОСС отсутствуют чёткие механизмы гарантированной подачи экологических попусков в эти критически важные зоны в засушливые периоды, что прямо противоречит природоохранным принципам Рамсарской конвенции о водно-болотных угодьях.

Параллельный и менее медийный, но не менее реальный источник трансграничного экологического ущерба — Таджикская алюминиевая компания (ТАЛКО), завод которой построен в 1975 году в Турсунзаде, в 18 километрах от узбекской границы. По данным, которые Экологическое движение Узбекистана в 2011 году направило в Генеральную Ассамблею ООН (под обращением подписались более 757 тысяч человек), ТАЛКО ежегодно выбрасывает в атмосферу около 22 тысяч тонн загрязняющих веществ, в том числе около 120 тонн фтористого водорода. Согласно данным Олий Мажлиса Узбекистана, роза ветров в регионе такова, что в течение 18–19 часов в сутки выбросы сносятся на север и северо-восток — в сторону Сариасийского, Денауского и других районов Сурхандарьинской области. В зоне прямого воздействия проживают более 1,1 млн жителей Узбекистана. Парламент страны фиксировал превышение нормы содержания фтора в молоке в 9–13 раз, в мясе — на 10,9%, а также рост заболеваний эндокринной и костно-мышечной системы, флюороза и онкологии в приграничных районах. Таджикская сторона эти претензии последовательно отвергала как политически мотивированные.

На этом документально зафиксированном фоне решение UPEACE вручить Эмомали Рахмону сертификат именно за «укрепление климатической устойчивости» и «защиту экосистем» приобретает характер аномалии, требующей объяснения.

В тот самый момент, когда Инспекционный совет Всемирного банка официально рекомендовал расследование возможного экологического ущерба от флагманского инфраструктурного проекта Душанбе, аффилированный с ООН университет присваивал Рахмону символический статус защитника природы. Это не просто ирония: подобное признание создаёт дополнительный дипломатический ресурс, который Таджикистан может использовать в переговорах с Всемирным банком, в диалоге с соседними странами и на международных водных форумах — именно для того, чтобы блокировать или дискредитировать критику в адрес Рогунского проекта.

Четвёртая международная конференция Душанбинского водного процесса, открывшаяся в тот же день, создала для церемонии награждения идеальную международную рамку. Присутствие 2500 делегатов, пленарные заседания высокого уровня, форумы по «Воде и искусственному интеллекту», «Женщинам и воде», демонстрация «водного потенциала Таджикистана» — всё это формировало образ страны как интеллектуального центра глобальной водной дискуссии.

Таджикистан действительно располагает уникальными запасами пресной воды: на его территории сосредоточено около 60% водных ресурсов Центральной Азии, и страна объективно является верхним участником водно-энергетического баланса всего региона. Именно это географическое преимущество делает экологические обязательства Душанбе особенно значимыми — и особенно болезненными, когда они расходятся с практикой управления стоком.

Совокупность описанных фактов позволяет сформулировать вывод, неудобный для всех участников событий. Таджикистан активно и успешно использует язык «устойчивого развития» и «водной дипломатии» для укрепления международного статуса — и это отчасти оправдано: Душанбе действительно продвигает ряд важных климатических инициатив, в том числе по сохранению ледников. Однако ключевой инфраструктурный проект страны — Рогунская ГЭС — несёт реальные, задокументированные риски для экосистем и миллионов людей в нижнем течении Амударьи, риски, которые официальные оценки воздействия систематически преуменьшают или игнорируют.

Международные структуры, в свою очередь, демонстрируют институциональную непоследовательность: Всемирный банк финансирует проект и одновременно отклоняет рекомендацию собственного надзорного органа провести расследование, а UPEACE вручает символические сертификаты, которые в итоге служат не столько академическим признанием, сколько дипломатическим инструментом.

Жители низовий Амударьи — люди, непосредственно зависящие от того, сколько воды дойдёт до их полей и колодцев, — остаются за рамками этой системы обмена сертификатами и декларациями, в зоне если не экологического бедствия, то очень серьёзных экологических рисков.