Семейный подряд в Ташкенте

Публикация «Ферганы» о Саиде Мирзиёевой на Венецианской биеннале вызвала широкое обсуждение в социальных сетях — и совсем не на тему современного искусства. Статья, в которой употреблялось слово «непотизм», спровоцировала и официальную реакцию: 12 мая 2026 года агентство получило письмо от социальной сети X (бывший Twitter) с уведомлением о том, что некая узбекская государственная структура — по всей видимости, преемник ликвидированного в 2025 году Агентства информации и массовых коммуникаций (АИМК) — потребовала удалить пост со ссылкой на материал «Ферганы» как якобы «нарушающий законодательство Узбекистана».

В чём именно узбекский орган государственной власти усмотрел криминал с нашей стороны, в претензии не указывалось. Но мы пока оставим этот вопрос на совести авторов жалобы и сосредоточимся на другом: является ли нарушением закона совместная работа президента Узбекистана и его дочери в одной государственной организации?

Запрет на совместную государственную службу близких родственников закреплён в статье 121 Трудового кодекса Республики Узбекистан: запрещается работать в одной и той же государственной организации родителям, братьям, сёстрам, сыновьям, дочерям, супругам и родственникам супругов, если их служба связана с непосредственной подчинённостью или подконтрольностью одного из них другому.

Сразу отметим: та же статья содержит ключевую оговорку: «изъятия из этого правила могут устанавливаться Кабинетом Министров».

Закон Республики Узбекистан «О государственной гражданской службе» № ЗРУ-788 от 8 августа 2022 года (вступил в силу 10 ноября 2022 года) воспроизвёл этот запрет применительно к государственным гражданским служащим и ввёл дисциплинарные санкции — от выговора до увольнения. Закон «О конфликте интересов» № ЗРУ-931 от 5 июня 2024 года (вступил в силу 5 декабря 2024 года) распространил требования на госучреждения, унитарные предприятия и акционерные общества с долей государства свыше 50%, обязал сотрудников декларировать конфликт интересов и создал в организациях специализированные комиссии по этике.

Постановлением Кабинета министров № 758 от 14 ноября 2024 года был утверждён перечень из 17 категорий работников государственных организаций, для которых допустимы исключения из общего запрета. В перечень вошли дипломатические работники, врачи, педагоги, творческие работники, геологи, сотрудники организаций связи и ряд других категорий. Отдельной строкой в список включены «государственные гражданские служащие, входящие в политическую категорию должностей государственной гражданской службы, для которых трудовой договор не заключается в соответствии с Законом Республики Узбекистан «О государственной гражданской службе»» — именно к этой категории относится должность руководителя Администрации президента.

23 июня 2025 года президент Шавкат Мирзиёев подписал указ об изменениях в структуре Администрации президента, которым ввёл новую должность руководителя Администрации и назначил на неё свою старшую дочь — Саиду Шавкатовну Мирзиёеву. Должность эта прежде отсутствовала: ещё в августе 2023 года пост руководителя Администрации был упразднён, а Саида Мирзиёева числилась помощником президента. Таким образом, должность была специально учреждена под это назначение.

Однако с точки зрения действующего законодательства Узбекистана данное назначение не образует состава нарушения по нескольким причинам.

Во-первых, Закон № ЗРУ-788 прямо и недвусмысленно исключает из сферы своего действия деятельность самого Президента Республики Узбекистан — наряду с депутатами парламента, судьями, сотрудниками силовых структур и рядом других категорий.

Запрет на совместную службу родственников адресован рядовым государственным гражданским служащим, но не главе государства, обладающему конституционным, а не служебным статусом.

Во-вторых, утверждённый правительством перечень исключений специально выделяет служащих политической категории должностей, на которых трудовой договор не заключается, — именно к этой категории относится руководитель Администрации президента. В-третьих, статья 121 Трудового кодекса прямо предоставляет правительству право устанавливать изъятия из запрета, и правительство такие изъятия установило. Наконец, поскольку Саида Мирзиёева является подчинённым, а не начальником президента, формальный квалифицирующий признак «подчинённости или подконтрольности» применяется только к ней, но не к нему как субъекту закона.

Таким образом, правовая конструкция, позволяющая президенту назначать дочь на ключевую должность без нарушения формальной буквы закона, действует.

Именно этот разрыв между буквой закона и его духом — когда антикоррупционные нормы конструируются таким образом, чтобы не распространяться на высшие эшелоны власти, — и является предметом критики со стороны независимых наблюдателей.

Ситуация с назначением Саиды Мирзиёевой не уникальна с юридической точки зрения — схожие коллизии между буквой закона и его духом возникали и в государствах с устоявшимися демократическими институтами.

▫️В США действует федеральный закон о запрете непотизма — 5 U.S.C. § 3110, принятый ещё в 1967 году: государственный чиновник не вправе назначать, продвигать или рекомендовать к назначению своего родственника на должность в ведомстве, которым он руководит или над которым осуществляет контроль. Санкция жёсткая: лицо, назначенное в нарушение этого закона, не имеет права на получение жалованья из казны.

Однако в январе 2017 года Министерство юстиции США — по запросу советника Белого дома Дональда Макгана — выпустило 14-страничное заключение, согласно которому принятый в 1978 году закон о полномочиях президента при комплектовании штата Белого дома фактически отменяет действие антинепотистского запрета применительно к назначениям непосредственно в администрацию президента. Это заключение открыло путь к назначению зятя Дональда Трампа Джареда Кушнера старшим советником, а затем и дочери Иванки Трамп — тоже в качестве советника; при этом юридические меморандумы администраций Никсона, Картера, Рейгана и Обамы, напротив, запрещали президентам назначать родственников даже на должности в Белом доме. Таким образом, механизм «юридического исключения для президента» был применён в США в том же году, что и в Узбекистане, — просто в иных обстоятельствах.

▫️В Германии членам Бундестага законодательно запрещено нанимать за счёт налогоплательщиков собственных родственников и партнёров. Однако в законе есть лазейка: депутат не вправе нанять своего родственника, но может нанять родственника коллеги по фракции — и тот, в свою очередь, наймёт его родственника. Именно эта схема в 2026 году спровоцировала скандал с партией АдГ, чьих депутатов уличили в систематическом обмене «семейными назначениями». Формально — законно. По существу — то же самое кумовство.

▫️Во Франции проблема была решена радикальнее: в августе-сентябре 2017 года в рамках пакета законов о «восстановлении доверия к политической жизни» (loi pour la confiance dans la vie politique, законы № 2017-1338 и № 2017-1339 от 15 сентября 2017 года) парламентариям, местным депутатам и высокопоставленным гражданским служащим было прямо запрещено нанимать членов своих семей — без каких-либо изъятий. Закон стал ответом на серию скандалов с «фиктивными помощниками»: в частности, президентскую кампанию Франсуа Фийона в 2017 году погубило именно обвинение в том, что его супруга Пенелопа годами числилась его парламентским ассистентом. Тем не менее и во Франции президент республики остаётся вне действия закона о гражданской службе — его статус регулируется конституцией.

▫️В Испании ключевым инструментом служит Закон 3/2015 от 30 марта 2015 года о регулировании деятельности высших должностных лиц Государственной администрации, действующий с 20 апреля 2015 года. Закон обязывает высших чиновников соблюдать принцип исключительной посвящённости должности (dedicación exclusiva), декларировать конфликты интересов и проходить контроль в Офисе по конфликтам интересов (Oficina de Conflictos de Intereses), которая раз в полгода докладывает парламенту об исполнении закона. При этом прямого запрета на назначение родственников в испанском законодательстве для высших должностных лиц нет — на первый план выдвинуты именно процедуры декларирования и парламентского контроля, а не жёсткий запрет. На практике же, как констатирует испанское правоведение, культура «семейных назначений» в ряде институтов, особенно там, где отсутствует конкурсная процедура, остаётся весьма живучей.

Общая закономерность, которую демонстрируют все четыре примера, такова: ни в одной из перечисленных стран закон не устранил проблему полностью. Там, где существует жёсткий запрет, власть имущие ищут и находят обходные пути — будь то президентское «специальное право назначения» в США, схемы перекрёстного найма в Германии или культурная инерция в Испании. Однако демократии отличаются от авторитарных систем не тем, что подобные коллизии там невозможны, а тем, что в демократиях они, как правило, становятся предметом публичного скандала, парламентского расследования или судебного иска. В Узбекистане же сама попытка публично назвать происходящее его именем — «непотизмом» — уже влечёт административную реакцию.