Огненная, красная — и прекрасная

В ночь с 16 на 17 февраля по китайскому календарю наступает новый год. Его покровителем является Лошадь, первоэлементом — огонь, цвет года — красный. Именно поэтому он называется годом Красной огненной лошади. Астрологи характеризуют наступающий год как время энергии, динамики и резких перемен. Этот период, с одной стороны, требует активных действий, с другой — осознанности и предусмотрительности. Он благоприятствует тем, кто движется вперед, сохраняя внутреннюю дисциплину и уважение к окружающим. Итак, с астрологией все более или менее ясно, но что представляет собой лошадь для китайцев в культурном смысле?

Невеста, идущая по подковам

Главная или, иначе говоря, титульная китайская народность хань — народность оседлая. Однако, как легко догадаться, с лошадью китайцы знакомы с древнейших времен. На протяжении тысячелетий у разных народов лошадь считалась тягловой силой — на ней перевозили грузы, пахали землю, в общем, гоняли буквально в хвост и в гриву. Однако в традиционном Китае дело обстояло несколько иначе. В поле работали буйволы, груз перевозили ишаки. Лошадь же в древности играла совершенно особую роль. Это было, если можно так выразиться, животное презентационное, статусное.

Главное место, где появлялась лошадь, — военные действия и военные парады. Например, в эпоху Чжоу (1046 — 221 годы до н. э.) войны в Китае проходили гораздо более упорядоченно, чем можно подумать. Противники не бросались, как очумелые, друг на друга, махая мечами и осыпая врага дождем из стрел. Ведение войны превратилось для аристократов если не в праздник, то, по крайней мере, в большое торжество. Война проводилась согласно церемониям, в которых особое место отводилось выезду полководцев на поле битвы. Неудивительно, что, по мнению древних китайцев, для великого воина самым важным была не сила, не храбрость и даже не быстрые ноги, чтобы улепетнуть с поля боя, а красивый меч и роскошный конь.

Шли века, тысячелетия, а конь в китайской культуре не утрачивал своей презентационной функции. Отчасти это было связано с тем, что Китай регулярно завоевывали кочевые племена — чжурчжени, монголы и маньчжуры, отчасти — с традиционным восхищением китайцев статью и характером благородного животного.

Дворцовый архив императора Сюань-цзуна, жившего в эпоху Тан (618—907 гг.), сохранил имена всех его любимых лошадей. Типичный парадный портрет эпохи Цин (1644 — 1912 гг.) — император в полном военном облачении, сидящий верхом на красивом скакуне. Осенью в пригородах столицы в обязательном порядке проводились смотры и военные парады, добрую половину всего зрелища составляли гарцующие под всадниками кони.

Воин, извлекающий стрелу из груди раненого коня. Рельеф из погребения императора Тай-цзуна в Сиани, 637 г. Фото с сайта artyx.ru

Но, разумеется, такое выдающееся животное, как лошадь, не могло ограничиться только военной сферой. Лошадь заняла видное место и в китайской литературе. Самый, пожалуй, известный из четырех классических китайских романов «Путешествие на Запад» рассказывает о поездке монаха Сюаньцзана в Индию за священными сутрами, излагающими суть буддийского учения.

Тут стоит сказать, что Сюаньцзан — реальная историческая личность, монах и переводчик, живший в седьмом веке и внесший огромный вклад в распространение буддизма в Китае. Однако литература есть литература, и, согласно книге, на родину Будды Сюаньцзан едет верхом на белой лошади, сопровождаемый волшебными помощниками, в числе которых — знаменитый Царь обезьян Сунь Укун, он же — Мудрец, Равный Небу. Мудрец этот ведет себя самым хулиганским образом: скандалит на каждом шагу, дерется со всеми, кого увидит, раздает тычки и зуботычины, но все-таки помогает монаху добраться до места.

Между прочим, Царь обезьян чуть не сделал хорошую карьеру на небесах. Многие наверняка помнят китайский мультфильм «Переполох в небесном дворце». Он основан на легенде из жизни Сунь Укуна. Царь обезьян попадает на небо и там его назначают смотрителем коней Небесного императора. Но неугомонный характер Сунь Укуна не дает ему жить спокойно, и он освобождает небесных коней, становясь, таким образом, первым в истории борцом за права животных.

Однако в путешествии на Запад главная задача Сунь Укуна состоит в том, чтобы охранять монаха Сюаньцзана на его пути в Индию, и он с ней, в общем, справляется. Показательно, что обратно белая лошадь везет не самого Сюаньцзана, а добытые с таким трудом сутры. Таким образом, в китайской культуре такая буддийская драгоценность, как сутры, оказывается тесно связана с образом лошади. Более того, сутры в Китае часто изображают на картинах именно так — перевозимыми лошадью. В какой-то момент само изображение этого благородного животного становится символом сутр и через них — всего буддийского учения.

Любопытным образом лошадь в Поднебесной связана и с брачной церемонией. В традиционном Китае невеста приезжала в дом жениха в паланкине или верхом на лошади. Однако, подъехав к порогу, она должна была зайти в дом так, чтобы не ступить на землю. Считалось, что если нога невесты хоть на мгновение коснется земли, она непременно подцепит там какую-нибудь нечисть вроде злых духов, и на своих подошвах внесет их в дом жениха. Однако как же спуститься вниз и не ступить на землю? Китайцы нашли оригинальный способ: на земле перед невестой раскладывались лошадиные подковы, ступая по которым, она и входила в дом.

Разумеется, тут вспоминается русская традиция вешать на стену дома подкову на счастье. Как ни странно, у китайцев такой традиции нет. Зато среди некоторых живущих в Китае народностей оберегом считается не подкова, а лошадиный хвост, который вешают при входе в дом.

Небесные кони, потеющие кровью

Несмотря на все вышесказанное, отношения китайцев с лошадьми не были такими уж безоблачными. В древности в долинах рек Янцзы и Хуанхэ, которые считаются колыбелью китайской нации, лошадей не разводили. Однако китайцы очень быстро поняли ценность четвероногих помощников и стали закупать скакунов у представителей более северных народностей, которых китайцы традиционно считали варварскими, дикими.

Дикие быстро смекнули, что такая торговля может приносить серьезную прибыль. Специально для китайцев представители кочевых племен принялись разводить лошадей, улучшать породу, заниматься выездкой. Возможно, дело так бы и продолжалось ни шатко ни валко — одни продают, другие покупают, — однако в эпоху Хань (202 г. до н.э. — 220 г. н.э.) у китайцев начались бесконечные войны с гуннами, которых сами китайцы звали сюнну. Несмотря на все могущество тогдашней китайской империи Хань, воевали китайцы, прямо скажем, не очень удачно и терпели поражение за поражением.

Неудачи свои сыны Срединного государства с чисто китайским хитроумием списывали на то, что у сюнну, дескать, очень хорошие лошади, китайским до них далеко. А вот если бы достать таких же лошадей, как у врага, или даже лучше, дела немедленно пойдут на лад.

Лошади, о которых мечтали китайцы, имелись в государстве Паргана, которое располагалось примерно там же, где расположена современная Фергана.

Китайцы называли Паргану Давань или Даюань. В столице этого государства разводили коней, которых сами китайцы звали небесными. Помимо красоты и резвости они имели одну отличительную деталь — потели кровью (так, во всяком случае, считали сами китайцы). Относительно объяснения этого феномена существует по меньшей мере две версии. Первая, поэтическая, гласит, что кожа небесных коней была настолько тонкой, что через нее просвечивали кровеносные сосуды. Согласно второй, приземленной, подобный эффект могли давать паразитические черви нематоды, живущие в подкожной клетчатке лошадей.

Ахалтекинец. Фото с сайта animalsglobe.ru

Кто же были эти небесные кони? Большинство исследователей полагают, что речь идет об ахалтекинцах — породе древней, благородной и обладающей действительно необыкновенными свойствами. В наше время о них вспомнила национальная туристическая компания Китая China Tourism Group, которая своим символом сделала небесную лошадь.

Китайцы так интересовались конями, что у них появилось множество названий для лошадиных мастей. Например, для обычной вороной имелось два или три названия. Отдельное имя было для светло-черной масти, отдельное — для черной, уходящей в синее, еще одно — для черной, уходящей в зелень. К описанию лошадиных мастей жители Срединного государства подходили гораздо подробнее, чем, скажем, европейцы. Вот лишь немногие лошадиные масти по китайской классификации: красная, темно-красная, черно-белая, рыже-белая, желто-белая, белая в пятнах с черной мордой, светло-темная с белой мордой, желтая с черным ртом, рыжая с черным хвостом, черная лошадь с желтым хребтом, рыжая с белыми пятнами на морде и так далее, и тому подобное.

Даже появление ветеринарии жители Поднебесной связывают с заботой о лошади. При этом речь идет не только о лекарствах. До сего дня в Китае существует практика иглоукалывания лошадей и диагностика их состояния по пульсу, то есть то, что всегда применялось китайцами исключительно по отношению к людям.

В эпоху Тан в период наступления весны принято было садиться на коня и совершать верховые прогулки — считалось, что так можно задобрить духов весны. Тогда же бытовала пословица: «Родился сын — не заботься о науке. Конная выездка побеждает любую науку».

Очередной всплеск интереса к лошадям случился при монгольской династии Юань (1271 — 1368 гг.), которую основал внук Чингисхана Хубилай. Став китайскими императорами, монголы не изменили кочевому духу своих предков, и в те годы маленький китаец уже в пять-шесть лет мог без всяких проблем гарцевать на лошади.

Для монголов лошадь всегда была помощником, другом и почти родственником. У некоторых монгольских родов есть мифы о происхождении людей от жеребца рыжей масти, у них лошадь становится тотемным животным. Естественно, что монголы, придя к власти в Китае, стремились оградить своих скакунов от тяжелой и грязной работы. Так, во времена той же самой династии Юань в Китае стали строить почтовые станции. Однако грузы – людей, товары и почту — перевозили не лошади, а собаки. На каждой такой станции уставших собак заменяли свежими, впрягали их в специальные сани или повозки и гнали до следующей станции. Особенно это было распространено на северо-востоке Китая, где зимой традиционно выпадает много снега.

Традиции этой китайцы придумали красивое обоснование. Считалось, что где-то на северо-востоке от Китая есть некое собачье царство. Именно оттуда в Поднебесную пришел обычай делать собачьи упряжки и использовать собак для перевозок. В этой легенде, определенно, есть доля истины: вероятно, монголы входили в контакт с северными народностями вроде чукчей, которые традиционно использовали собак для перевозок — отсюда и ездовые собаки в Китае.

Человек и его лошадь на ветру. Чжао Мэнфу (1254-1322)

Если же возвращаться к лошади, то она как образчик красоты, друг и помощник человека удерживала пальму первенства вплоть до последних лет. Еще в начале двухтысячных в центре Пекина можно было встретить запряженных в повозки лошадей — на них жители пригородов привозили в столицу свои товары на продажу. В разное время года с этих повозок, стоявших на перекрестках, торговали яблоками, хурмой и прочими фруктами. Осенью и ближе к зиме здесь можно было купить орехи, каштаны, арахис, а также кочаны пекинской капусты для засолки и маринования. Зимой в телегах под теплыми бушлатами прятались горы оранжевых мандаринов, рядом стояла лошадь с заиндевевшей гривой, изо рта у нее шел пар. Однако в последнее десятилетие традиция прервалась: телегам с лошадьми запретили въезжать в Пекин, чтобы они не мешали дорожному движению.

Бочонок на маленьких ножках

В китайской традиции каждый день первой недели нового года имел свое название. Так, первый день был днем Петуха, второй — Собаки, третий — Свиньи, четвертый — Барана, пятый — Вола или Буйвола, шестой — Лошади, и, наконец, седьмой был днем Человека. В эти дни особенное внимание уделялось тому существу, которому день посвящался. Если речь шла о животном, ему давали отборную еду, старались не загружать работой, обращались к его духу-покровителю.

В частности, в шестой день, посвященный лошади, в старом Китае поклонялись божеству по имени Машэнь. Так назывался дух лошади или лошадиный бог, охраняющий всех лошадей. В этот день, в частности, нельзя было садиться на четвероногого друга. Именно с этим обычаем китайцы связывают появление символической забавы. Поскольку лошадь в этот день была неприкосновенна, люди брали бамбуковый шест и притворялись, что скачут на нем, как на коне. Считалось, что таким образом человек дает скакуну силу, скорость и здоровье. Уже в эпоху Хань скачки на палочке стали детской игрой и так продолжалось пару тысячелетий, а в XXI веке эта забава сделалась даже видом спорта. Спорт этот называется хоббихорсинг, и по нему проводятся национальные и международные соревнования.

Интересно, что в китайской традиционной живописи образ лошади отличается от того, к чему привыкли мы. Лошадь с китайской картины — это толстый бочонок с очень большой головой и на маленьких ножках, совсем непохожий на грациозное животное, которое изображают на картинах европейских. Возможно, в те далекие тысячелетия, когда устанавливался художественный канон, лошади в Китае были именно такими, какими мы видим их на старинных картинах и более того, именно такие лошади считались красивыми.

Однако новое время заложило новые традиции. Так, классик современной китайской живописи Сюй Бэйхун прославился, как художник, рисующий бегущих коней. И его кони — это уже вполне европейская традиция: быстрые, легкие, изящные, и в то же время исполненные особенной силы.

Автор - Сюй Бэйхун (1895-1953)

Любопытно, что календарь из двенадцати животных есть не только у титульной народности хань. Эту традицию переняли и многие шаошу миньцзу — так называемые малочисленные народности Китая. Правда, животные тут могут быть не совсем те, что в традиционном китайском календаре. В частности, в календарях миньцзу привычные ханьцам животные уступают свое место черепахе, муравью, воробью, рыбе, лисе и даже человеку. Ротации оказываются подвержены почти все — и только лошадь незаменима и сохраняется во всех календарях.

В наступающий год Лошади «Фергана» поздравляет своих читателей с новым годом по китайскому календарю и призывает всех заимствовать у этого благородного животного силу, решительность, верность, терпение и постоянство во всех начинаниях. Пусть этот год станет счастливым, пусть он ознаменуется миром, пусть принесет здоровье, благополучие и хорошее настроение. С новым годом!