Сердару Бердымухамедову — 45 лет

Сердар Бердымухамедов . Фото Turkmenportal

22 сентября президенту Туркменистана Сердару Бердымухамедову исполнилось 45 лет. Он остаётся самым молодым действующим главой государства на постсоветском пространстве: ближайший к нему по возрасту Владимир Зеленский старше почти на четыре года. В президентское кресло Бердымухамедов-младший сел в марте 2022-го, когда ему было 40. В эти дни государственные СМИ публикуют поздравления, в том числе от имени Халк Маслахаты — органа, который возглавляет его отец Гурбангулы Бердымухамедов.

Именно роль отца остаётся главным вопросом любого разговора о нынешнем президенте. Ведь Гурбангулы формально передал сыну высший государственный пост четыре с половиной года назад, но из политики не ушёл. За это время Сердар успел сменить десятки министров и региональных руководителей, потеснить часть собственной родни, активизировать внешние контакты и приоткрыть страну для иностранных туристов. При этом внутри Туркменистана политической либерализации не произошло, а Бердымухамедов-старший получил пожизненный статус Национального лидера и возглавил ещё один центр власти. Так что вопрос уже не столько в том, является ли Сердар самостоятельным президентом, сколько в том, где заканчивается его власть и начинается власть отца.

Наследник, которого готовили заранее

Передача президентского кресла не была внезапной. До 2022 года Сердар успел поработать в дипломатических представительствах Туркменистана, стать депутатом, заместителем министра иностранных дел, заместителем хякима и затем хякимом Ахалского велаята, министром, вице-премьером и членом Государственного совета безопасности. Ещё до выборов его карьеру как последовательное выращивание наследника описывало Радио «Азатлык»: сын президента за несколько лет прошёл почти все ключевые ступени государственного аппарата.

Гурбангулы и Сердар Бердымухамедовы. Фото tdh.gov.tm

На досрочных выборах 12 марта 2022 года ЦИК объявил Бердымухамедова победителем с результатом 72,97%, и 19 марта он принял присягу. Полноценной миссии наблюдения БДИПЧ ОБСЕ на этих выборах не было: бюро ограничилось миссией по оценке потребностей, напомнив о давних проблемах с политическим плюрализмом и фундаментальными свободами, о невыполненных рекомендациях предыдущих миссий, о крайне сжатых сроках подготовки и о действовавшем тогда карантине для въезжающих иностранцев.

По Конституции Туркменистана президент — глава государства и исполнительной власти, высшее должностное лицо страны, избираемое на семь лет. То есть юридически Сердар занимает вовсе не церемониальный пост: именно президент руководит исполнительной вертикалью и назначает ключевых чиновников.

Президент — сын, Национальный лидер — отец

Однако конструкция власти усложнилась в январе 2023 года, когда в Туркменистане создали Халк Маслахаты — постоянно действующий высший представительный орган народной власти. Как устанавливает конституционный закон о Халк Маслахаты, его постановления обязательны на всей территории страны, он рассматривает основные направления внутренней и внешней политики, программы развития и вопросы безопасности, а председателя этого органа назначает и освобождает от должности президент. В том же законе есть и обратная симметрия: председатель подотчётен самому Халк Маслахаты, издаёт постановления и распоряжения и по поручению президента может осуществлять часть его конституционных полномочий.

21 января 2023 года Сердар своим решением поставил на эту должность отца. Формально возникла любопытная иерархия: глава Халк Маслахаты назначен президентом, но возглавляемый им орган принимает решения, обязательные для государственных структур, включая правительство.

В тот же день Гурбангулы получил пожизненный статус Национального лидера туркменского народа. Как следует из конституционного закона о Национальном лидере, он вправе постоянно обращаться к народу по вопросам государственного устройства, внутренней и внешней политики, безопасности и социально-экономического развития, выдвигать инициативы, которые госорганы обязаны рассмотреть, выступать в парламенте и участвовать в обсуждении правительственных программ, а он и члены его семьи обладают неприкосновенностью, распространяющейся и на имущество. Ещё тогда обратила внимание «Хроника Туркменистана», что закон фактически создал должность, написанную под одного конкретного человека.

Поэтому после формальной передачи президентства отец не просто сохранил политический вес — его влияние было дополнительно закреплено законом. Но утверждать, что по закону Гурбангулы стоит выше президента, тоже нельзя: председателя Халк Маслахаты назначает сам президент, а конституционные полномочия главы государства остаются у Сердара.

Кто всё-таки главный

Независимые наблюдатели описывают ситуацию менее формально. Нынешнюю модель как тандем отца и сына разбирает Carnegie Politika: по версии издания, слово Гурбангулы остаётся решающим при ключевых решениях, а полномочия председателя Халк Маслахаты «в чём-то даже превосходят президентские». В качестве примера приводится и публичная дипломатия: Бердымухамедов-старший представлял Туркменистан на саммите «Центральная Азия — Германия» в Берлине, где по протоколу ожидали бы действующего главу государства. Авторы считают, что самостоятельные шаги Сердара в какой-то момент стали беспокоить отца и подтолкнули его к дополнительному укреплению собственного положения.

Проверить это по открытым документам невозможно: Туркменистан остаётся одной из самых закрытых стран региона, и речь идёт об оценках независимых изданий, а не об установленной схеме принятия решений. Но внешняя картина действительно выглядит необычно. Сердар проводит собственные визиты и принимает иностранных лидеров, а Гурбангулы параллельно встречается с президентами, премьерами и другими высокопоставленными политиками, хотя президентом уже не является. То есть внешнему миру страна регулярно демонстрирует сразу двух представителей высшего уровня.

Не совсем декоративный президент

Версия о человеке, который только подписывает принесённые отцом бумаги, тоже не объясняет всей фактуры. За четыре года Сердар провёл большое количество кадровых перестановок и начал формировать собственную группу чиновников. 13–14 февраля 2026 года он сменил трёх вице-премьеров, шесть министров и обладателей приравненных должностей, а также 13 хякимов, и эти перестановки подробно разобрал Turkmen.News, отметив, что среди уволенных были чиновники с коррупционным шлейфом, а среди назначенных — люди, которых наблюдатели относят к игрокам скорее на стороне сына, чем отца. Летом последовала ещё одна серия увольнений министров и хякимов.[turkmen]

Показательны и отношения президента с собственной роднёй. На потерю позиций частью родственников после прихода Сердара к власти обращает внимание всё тот же анализ Carnegie Politika: из аппарата и бизнеса начали выпадать люди, связанные с его двоюродными братьями Хаджимуратом и Шамурадом Реджеповыми. А об увольнении тёти президента Гульнабат Довлетовой с поста гендиректора Национального общества Красного Полумесяца, которое она возглавляла с 2014 года, сообщила летом 2022 года «Хроника Туркменистана» со ссылкой на «Азатлык» и Turkmen.News. Тогда же, как писал Turkmen.News, в Ашхабаде начали сносить рестораны, связанные с родственником президента, — после инцидента с поножовщиной в одном из заведений.[hronikatm][turkmen]

Эти истории не превращают Сердара в борца с семейной коррупцией. Они показывают другое: у действующего президента есть ресурс, позволяющий убирать чиновников и затрагивать интересы людей из собственной семьи. Насколько свободно он может применять его против фигур, связанных непосредственно с отцом, открытые источники не показывают.

В семье появилась третья фигура

Огулджахан Атабаева. Фото с сайта ayauk.gov.tm

С конца 2024 года заметно выросла публичность сестры президента Огулджахан Атабаевой. Формально она заняла пост вице-президента по лечебной деятельности благотворительного фонда помощи детям, нуждающимся в опеке, и до этого не имела отношения ни к политике, ни к госслужбе, однако быстро превратилась в одно из главных лиц туркменской власти — этот сюжет и стал темой упомянутого разбора Carnegie Politika. Она курирует сферу культуры, открывает конференции, постоянно появляется в государственных СМИ, встречалась с Саидой Мирзиёевой в Узбекистане, принимала министра здравоохранения Казахстана и давала интервью иностранным медиа.

По версии Carnegie Politika, вывод Атабаевой на первые роли должен показать, в чьих руках остаётся реальный контроль, обозначить Сердару границы допустимого и сохранить всей семье доступ к власти; цель Гурбангулы, предполагает издание, не столько заменить сына, сколько предупредить его. Подтверждений подготовки сестры к президентству нет. Более осторожный вывод состоит в том, что появление ещё одной публичной фигуры добавляет отцу дополнительный центр влияния и снижает зависимость конструкции исключительно от сына. Показательно, что в феврале 2026 года Атабаева в правительство не вошла, хотя наблюдатели ожидали её назначения вплоть до поста министра иностранных дел.

Спокойный студент и начальник со «свёрнутой шеей»

О характере Сердара Бердымухамедова известно немного. Он практически не даёт интервью вне официального формата, редко говорит без подготовленного текста, и независимые сведения о его манере общения приходится собирать по воспоминаниям людей, которые встречались с ним до президентства.

Свидетельства заметно расходятся. Знавшие его во время учёбы в России рассказывали «Азатлыку», что Сердар был спокойным, сдержанным, не склонным к сильному проявлению эмоций и в студенческой среде вёл себя примерно как остальные; по другим воспоминаниям, до начала политической карьеры он проявлял больший интерес к бизнесу, чем к госслужбе. Совсем другой портрет появился после его назначения хякимом Ахалского велаята: в том же материале «Азатлыка» бывший сотрудник региональной администрации описал жёсткий режим в здании — сотрудникам запрещали без необходимости покидать кабинеты и попадаться начальнику на пути, а в разговоре с подчинёнными Сердар, по словам источника, мог угрожать фразой «Шею сверну!».

Выдавать эту реплику за установленную черту характера было бы неправильно: первоначальное свидетельство анонимно и независимо не проверяется. Но именно оно стало главным источником устойчивой репутации Бердымухамедова как тяжёлого начальника. Публичный образ выглядит иначе: сдержанный, почти всегда читающий по бумаге чиновник, значительно менее склонный к шоу, чем его отец.

Без отцовских велосипедов и рэпа

Разница в публичном стиле действительно бросается в глаза. Гурбангулы Бердымухамедов годами был главным героем государственного телевидения: пел, играл на музыкальных инструментах, ездил верхом, стрелял, водил автомобили и демонстрировал самые разные увлечения, а пропаганда строила вокруг него образ универсально талантливого лидера.

Сердар почти полностью отказался от такого формата. Его публичная жизнь сводится главным образом к заседаниям, поездкам, международным встречам и чтению официальных речей. Но менее эксцентричный стиль не означает отказа от контроля над информацией: в индексе свободы прессы за 2026 год, составленном «Репортёрами без границ», Туркменистан занимает 173-е место из 180, а новости в стране, по оценке организации, сводятся к восхвалению режима.

Иностранцам стало проще

Тем не менее одна заметная либерализация при Сердаре есть — отношение к иностранным туристам. Весной 2025 года понятие электронной визы внесли в законодательство. Главное изменение состоит в отказе от традиционного приглашения, годами остававшегося одной из основных сложностей поездки в Туркменистан.

К 2026 году перемены стали замечать сами путешественники. Канадская туристка Элиза Уильямс рассказала Радио Свободная Европа/Радио Свобода, что перед поездкой её предупреждали не удаляться от отеля и не фотографировать на улицах в одиночку, но на практике ограничения оказались значительно мягче: снимать удавалось свободно в самых разных местах. Глава британского туроператора Lupine Travel Дилан Харрис сообщил этому же изданию, что визы стали оформляться быстрее и за последние 12 месяцев у компании не было ни одного отказа, связав это с решением властей больше открывать страну; при этом всплеска интереса к Туркменистану нет, а бронирования держатся на стабильном уровне с открытия границ в 2023 году.

Жители страны в том же материале говорили, что для них самих почти ничего не изменилось: интернет жёстко контролируется, независимые сайты заблокированы, свободно высказывать претензии в соцсетях невозможно. Получилась характерная конструкция: страна стала немного доступнее для приезжего, оставаясь практически такой же закрытой для собственного гражданина.

Политической оттепели не произошло

Во Всемирном докладе за 2026 год констатирует Human Rights Watch, что власти продолжают серьёзно ограничивать свободу выражения мнений, объединений, вероисповедания и мирных собраний, независимых СМИ в стране нет, интернет жёстко контролируется, а активистов, критиков правительства и их родственников — включая находящихся в изгнании — подвергают запугиванию, политически мотивированным преследованиям и произвольным запретам на выезд. Судьба десятков жертв насильственных исчезновений в тюремной системе остаётся неизвестной. Независимые редакции — Turkmen.News, «Хроника Туркменистана» и другие — продолжают работать из-за границы.

17 июня 2026 года в Марыйском велаяте произошёл редкий для Туркменистана публичный протест. Как сообщала туркменская служба РСЕ/РС, несколько сотен человек, в основном жители Байрамалинского этрапа, собрались перед зданием областной администрации в городе Мары из-за постоянных отключений электричества при температуре выше 40 градусов; полиция не смогла их разогнать, и к людям вышел хяким велаята, обещавший решить проблему в ближайшие дни. Один из участников говорил, что при необходимости собралось бы больше двух тысяч человек, а жители жаловались на напряжение в сети около 110 вольт. В стране, где даже небольшие открытые выступления крайне необычны, сам эпизод оказался показательным.

Экономического чуда тоже не видно

Оценивать туркменскую экономику сложно из-за качества статистики — на это регулярно указывают международные организации. Согласно выводам миссии МВФ от июня 2026 года, что реальный рост ВВП увеличился с 3,4% в 2024 году до 3,6% в 2025-м за счёт меньшего сокращения углеводородного сектора, тогда как рост вне нефтегазовой отрасли сдерживали структурные ограничения; на 2026 год фонд прогнозирует около 2,4%. Официальные туркменские цифры выглядят иначе: власти отчитались о росте 6,3% за 2025 год, хотя добыча газа снизилась с 77,6 до 76,5 млрд кубометров.

МВФ по-прежнему указывает на большой вес государства в экономике, структурную неэффективность и проблемы валютного рынка, рекомендуя унифицировать обменный курс, снять ограничения на платежи и переводы по текущим операциям и повысить прозрачность статистики. Поэтому говорить о глубокой экономической перестройке при Сердаре оснований пока нет.

Отдельные подвижки при этом существуют. Начало своповых поставок туркменского газа в Турцию через Иран в марте 2025 года ЕБРР называет умеренным прогрессом в диверсификации экспортных маршрутов, отмечая также первые шаги в чистой энергетике. Приписывать эти изменения лично президенту было бы неправильно: часть проектов готовилась годами и зависит от правительства, госкомпаний и внешней конъюнктуры. Но именно его президентство пока даёт довольно чёткое сочетание: чуть больше внешней открытости и дипломатической активности без заметного изменения внутренней политической модели.

Своя власть — внутри отцовской системы

Через четыре с половиной года после транзита уже трудно описывать Сердара Бердымухамедова просто как человека, которому отец оставил кресло. У него есть формальные президентские полномочия, собственные кадровые решения, возможность менять силовиков, министров и хякимов, а некоторые родственники при нём потеряли должности и бизнес-возможности.

Одновременно отец создал для себя положение, которого нет ни у одного другого бывшего президента региона: пожизненный статус Национального лидера, неприкосновенность для себя и семьи, право вмешиваться в обсуждение ключевых направлений государственной политики и руководство Халк Маслахаты, решения которого обязательны для государственных органов.

Поэтому сегодняшняя система Туркменистана выглядит не как обычный транзит от одного президента к другому, а как продолжающееся распределение власти внутри одной семьи.

Сердар в 45 лет занимает главный государственный пост, но рядом с ним остаётся человек, который этот пост ему передал и одновременно создал себе институциональные механизмы влияния на страну. Вопрос уже не в том, способен ли Сердар принимать самостоятельные решения — свидетельства таких решений есть. Гораздо менее понятно, насколько широкими окажутся границы этой самостоятельности, пока главным политическим тяжеловесом семьи остаётся его отец.