Три степени свободы

На московском международном фестивале документального кино показали фильмы из стран Центральной Азии
Кадр из фильма "УзРОК", режиссер Арслан Велиев, Узбекистан, 2019. Фото с сайта Artdoc.media

На прошедшей неделе в российской столице прошел Международный фестиваль документального кино «Артдокфест», который впервые собрал отдельную неконкурсную программу документальных фильмов из стран постсоветского пространства. Она называлась «После Союза.doc». Регион Центральной Азии представляли картины из Казахстана, Таджикистана и Узбекистана, о которых специально для «Ферганы» написала киновед Дарья Борисова.

Надо сказать, что сильных, самобытных школ документалистики в Казахстане и Узбекистане не было ни в советский период, ни позже. Таджикское неигровое кино, заявив о себе в перестроечные годы, увы, кончилось, едва начавшись — гражданская война вымыла из страны почти всех режиссеров. Так что само наличие документальных фильмов из этих стран в программе нынешнего «Артдокфеста» уже привлекало внимание критики.

Так получилось, что картины из Узбекистана («УзРОК» Арслана Велиева) и Казахстана («Петь свои песни» Катерины Суворовой) оказались посвящены одной теме — истории рок- и поп-музыки в этих странах. Но то, как по-разному они исполнены, наглядно демонстрирует разрыв в степенях свободы авторов из Узбекистана и Казахстана, а также разницу в их понимании того, что есть документальное кино в XXI веке.

Например, «УзРОК» — это, по большому счету, и не кино вовсе, а продукт, сработанный по канонам телевизионных документальных «фильмов». Нарезка из интервью с ветеранами и нынешними деятелями рок-движения Узбекистана снабжена кичовыми «плашками» с именами и регалиями говорящих, качество изображения и звука — именно как в дешевой телепередаче. Но больше удивляет даже не форма, а содержание. Дело в том, что предмет воспоминаний и размышлений спикеров — исторический период, в течение которого в социальной и политической жизни Узбекистана чего только ни произошло. Как минимум, сменился строй и государство обрело независимость... Стоит ли напоминать, что рок-музыка всегда и везде была тесно связана с жизнью общества, с политикой. Везде, но не в Узбекистане — такое впечатление может сложиться при просмотре фильма «УзРОК». Кажется, будто все, о чем вспоминают перед камерой музыканты, меломаны, музыкальные критики и продюсеры, происходило в безвоздушном пространстве, и никакие геополитические, политические и криминальные новости не проникали внутрь этой барокамеры — узбекистанской рок-тусовки.

Кадр из фильма "Петь свои песни", режиссер Катерина Суворова, Казахстан, 2019. Фото с сайта Аrtdoc.media

Полная противоположность «УзРОКу» — казахстанский фильм «Петь свои песни» молодого режиссера Катерины Суворовой. Он посвящен феномену восприятия эпатажного бойз-бенда Ninety One обществом Казахстана. Крашеные волосы, сережки в ушах, татуировки — вид певцов-последователей музыкальной эстетики K-pop бесит «правильных» казахов. Всю дорогу у группы проблемы — внезапные отмены концертов, столкновения с агрессивными пикетчиками, антипиар в СМИ. В фильме Суворовой, как и в картине «УзРОК», много интервью, но они тут абсолютно к месту, потому что жанр фильма — исследование. О том, почему казахстанцы так непримиримы к Ninety One, рассуждают социологи, культурологи, историки и простые слушатели. В общем-то, случай конкретной группы стал для автора фильма поводом для серьезного осмысления состояния общества. По мнению специалистов, в этом обществе так сильно сейчас неприятие всего «неказахского», потому что «казахское» было угнетаемо на протяжении всего советского времени. После обретения Казахстаном независимости пружина самостийности развернулась, и патриотизм порой приобретает форму ксенофобии.

Кстати, цифра 91 в названии группы неслучайна — имеется в виду 1991 год, когда Казахстан стал независимым государством. То есть участники группы — дети независимости. Важно и то, что поют они — принципиально — только на казахском языке! Это подчеркивают лояльные по отношению к группе спикеры. Этот аргумент, судя по всему, не дал ситуации качнуться в сторону откровенных репрессий и запрета на публичные выступления группы. Один парень, поклонник Ninety One, говорит, что начал слушать их именно поэтому — стало любопытно, как звучит актуальная музыка на родном языке. Оказалось, отлично!

Конечно, неприятелей у Ninety One больше, но и поклонников немало. В основном, это юные городские девушки. Один из экспертов говорит в интервью, что, по его мнению, «женоподобные» певцы имеют такой успех у девчушек потому, что их образы не содержат агрессивной брутальности — непременной черты «идеального мужчины-казаха». Передоз патриархальных установок рождает чувство сопротивления у городских тинейджеров и студентов. В интернете нет границ, и там молодые люди приобщаются к музыке, которую слушают их сверстники в разных странах мира. Тогда как музыкальная индустрия Казахстана до сих пор числит той своей главной сферой применения. Это тоже примечательная линия размышлений специалистов в фильме Суворовой: казахстанские поп-музыканты что бы ни писали, они пишут в расчете на свадьбы и юбилеи. «Тойская» музыка — это как «тойское» кино, о засилье которого недавно рассказывала в ходе своей московской лекции киновед Гульнара Абикеева.

«Петь свои песни» — кино не только содержательное, умное, но и отлично сделанное. Тут стоит добавить, что фильм создавался в копродукции с российскими продюсерами. Речи спикеров режиссер распределила таким образом, что от потока информации не устаешь (очень точный монтаж). Качественный звук, цветокоррекция. Словом, это абсолютно конкурентоспособное, просветительское документальное кино.

Еще в программе «После Союза.doc» был показан фильм из Таджикистана — «Умар-ако» Далера Имомали. Это портрет колоритного человека, бывшего актера Канибадамского театра Умарали Сатторова. Умар-ако — мастер на все руки и специалист во многих областях. Он вам расскажет обо всех знаменитых исполнителях макомов и о том, как лечиться в случае отложения солей. В последние годы Умар-ако подрабатывает сварщиком. Накопления, сделанные в сытые советские времена, испарились в начале девяностых. Казалось бы, пора оставить мысли об артистической деятельности, но Умар-ако хочет воспитать артиста из внука...

В чутье на героя авторам картины не откажешь, Умарали Сатторов — оригинал, не зажимается перед камерой, но и не актерствует. Но работа словно ученическая — робкая, сентиментальная. И, конечно, скромная в плане изображения и звука. По этим категориям всегда можно определить уровень вложенных в кино средств, и тут этих средств явно мало.

  • Таджикские цыгане-люли отправляют детей в школу и меняют уклад жизни

  • Дизайнер обвинила основателя Tajikistan Fashion Week в абьюзе

  • Житель таджикского села готов отдать свои 15 тысяч книг в публичную библиотеку. Но ее никто не хочет строить

  • На севере Таджикистана сносят последние исторические постройки русских кварталов