Болот Шамшиев: «Я пытался узнать, почему меня сделали изгоем»

Самый известный киргизский кинорежиссер ничего не снимает со времен СССР
Болот Шамшиев. Фото с сайта Azattyk.org

Легендарный кыргызстанский кинорежиссер Болот Шамшиев скоро представит свой новый «фильм на бумаге» — так он называет свою писательскую деятельность. Книга «Каба — храброе сердце» об отце киргизского богатыря Кожомкула готовится к изданию в одном из местных издательств. Пару месяцев назад Шамшиев презентовал свой кинороман «Я помню» — о киргизской милиции сороковых годов.

Более 30 лет он не снимает кино и пишет книги. Причина — не было и нет денег. О «молчании Шамшиева» писали все местные СМИ, и советский киноклассик комментировал ситуацию в самых резких выражениях. Иногда появлялись сообщения, что ему вроде бы выделяют какие-то деньги и он запускается со съемками, но потом оказывалось, что это просто слухи. Не запустился — ни разу — за 30 лет.

Наш разговор начался с политической злобы дня: «вечный оппозиционер» и «неисправимый демократ», как сам себя называет Шамшиев, не мог обойти тему конфликта нынешней власти с бывшим президентом Атамбаевым, который уже третий раз отказался явиться на допрос.

— Атамбаев должен прийти в МВД и сказать: «Вот мои руки, наденьте на них наручники. Я готов защищать себя в любом суде, даже если я считаю, что он будет предвзятым, нечестным. Потому что я должен подать другим моим согражданам гражданский пример как бывший президент, показать уважение к закону, я должен добиваться правды».

— Болот Толенович, в Кыргызстане вяловато, но вновь ждут каких-то радикальных политических событий…

— Я бы на месте Жээнбекова секунды бы не раздумывал, отправил бы туда спецназ. Он отсек бы всех сторонников Атамбаева. Я абсолютно убежден, что ни один из них не полезет защищать Атамбаева… Есть такая вещь, как закон, понимаете? Закон надо выполнять. Что, Текебаев не знал, что его арестуют, когда прилетал из Европы? Знал. Что, Садыр Джапаров (экс-депутат парламента, был задержан в 2017 году на казахстанско-киргизской границе, когда решил вернуться на родину. — Прим. «Ферганы») не знал, что его арестуют при пересечении границы? Знал прекрасно.

И как бы то ни было, они оба, не раздумывая, шагнули в тюремную камеру, оказались честны перед обществом.

— При этом вы один из самых жестких критиков власти. Особенно доставалось Акаеву.

— О да, «Евроньюс» когда-то целые сутки крутил мое обращение: «Акаев, уходи».

Критиковать власть надо, и жестко, но надо соблюдать и основополагающие правила. Тем более если речь идет о человеке, занимавшем высший пост. Вообще, если вспоминать про Акаева, комичность ситуации в том, что последующие президенты были еще хуже, он стал учителем, остальные — Бакиев, Отунбаева, Атамбаев — все его ученики. О новом президенте могу сказать, что уже прошло два года, и особенных достижений я пока не вижу.

— В чем, на ваш взгляд, причина?

— У нас выработалась система, при которой умный, самостоятельный, деятельный, практичный президент не нужен. Мы бывшая колония с психологией народа, который всегда был понукаем, которого били камчой, и этот атавизм живет в нас.

— Понукаемый? Двух президентов изгнал.

— Это не народ изгонял, их изгоняли политические группировки.

— Революций не было?

— Я считаю, что настоящей еще не было. Были проплаченные госперевороты.

— К властям у вас есть и личные «профессиональные» претензии. Во многих интервью вы говорите, что власти не дают вам денег на фильмы.

— Я в течение 25 лет напрасно обращался к руководству республики, чтобы узнать — почему меня сделали изгоем. Почему происходит наглая дискриминация человека, который всю жизнь отдал этой отрасли, почему Шамшиев сидит без работы. Сколько раз я предлагал, к примеру, идею, чтобы создать в Бишкеке под меня киношколу — зональный филиал ВГИКа. Я договаривался в России со ВГИКом. Там были не против, сюда приезжал проректор… забыл его фамилию…

Аскар Акаев. Фото с сайта Askarakaev.org

— Что отвечали?

— Администрация Акаева просто отмолчалась, да и другие… Они там наверху вообще удивительную систему выработали: в течение 25 лет они просто молчат и ни на что не отвечают.

— Почему? Как вы сами это объясняете?

— Им не нравится Шамшиев с его прямотой. Который требует, чтобы бюджетные деньги отправлялись на кинематограф, а не на создание каких-то схем. Вдобавок к этому могу прямо сказать, что меня грабят в течение 25 лет. Мои фильмы продаются на сторону, и из этих денег мне не поступает даже полкопейки, хотя я как автор сценариев к своим фильмам имею право на авторский гонорар, на отчисления по авторским правам… Это такой настоящий фронт, фронт противоборства с человеком по имени Болот Шамшиев.

— Но в свое время вы были советником президента Бакиева. Разве вы не спрашивали его напрямую?

–Я ушел с этой должности за два года до свержения Бакиева, когда увидел изнутри систему власти и осознал, что находиться там бесполезно.

— Но вопрос о финансировании ваших фильмов вы ему могли задать?

— Задавал. Но все идеи, наметки уходили в песок. Они исчезали на уровне исполнителей из числа президентского окружения. Власть в Кыргызстане давно существует отдельно от общества. До нее снизу не достучаться, даже Шамшиеву, который далеко не последний человек в списке граждан Кыргызстана.

Болотбек Шамшиев — советский киргизский кинорежиссер. Один из отцов так называемого «киргизского чуда» в кинематографии. Родился в семье поэта Толена Шамшиева 12 января 1941 года в городе Фрунзе (сейчас Бишкек). С 1959 по 1964 год учился во ВГИКе (мастерская профессора Александра Згуриди). Будучи студентом, с успехом дебютировал в кино в качестве актера, сыграв главную роль Кемеля в фильме Ларисы Шепитько «Зной». С 1964 по 1990 год — режиссер-постановщик киностудии «Киргизфильм». Народный артист СССР, лауреат Государственной премии СССР (1977, за фильм «Белый пароход»). Режиссерские работы: «Выстрел на перевале Караш» (1968), Алые маки Иссык-Куля» (1971), «Эхо любви» (1974), «Белый пароход» (1975), «Среди людей» (совместно с А.Суюндуковым, 1978), «Ранние журавли» (1979), «Волчья яма» (1983), «Снайперы» (1985), «Восхождение на Фудзияму» (1988).

— Власти могли сказать — разве вы, Болот Толенович, известный демократ, не выступали некогда за рыночные отношения? Рынок есть, есть бизнесмены. Вы обращались к ним все эти годы за поддержкой?

— Ну а что бизнес, бизнесу наплевать. Богатый человек не стал бы миллиардером, если бы не берег свою копеечку. Один знакомый миллиардер мне сказал однажды: «Я что, дойная корова? Почему я должен отвечать и здесь?» А у меня язык не поворачивается сказать — дай… Культура, кино не рыночные понятия. Я никогда так не считал, в отличие от Акаева, который все годы рассуждал о невидимой руке рынка, что наведет порядок. Мол, мы сядем на лодочку и просто поплывем по течению. Поэтому наша, например, газета «Асаба» («Знамя») превратилась в газету «Агым» («Течение»). Но оказалось, что, плывя по течению, мы приплыли к полному краху — в экономике прежде всего.

Кадр из фильма "Выстрел на перевале Караш"

— Несколько лет назад вы уезжали в Казахстан и работали консультантом в двух театрах Северо-Казахстанской области. Тогда появлялись сообщения, что там вам дают деньги и вы приступаете к съемкам кинофильма по собственному роману. Что-то не получилось?

–Я просидел там два года, но денег так и не дождался.

— У них тоже проблема с деньгами?

— Денег-то у них навалом… Думаю, дело было в том, что в итоге в администрации президента Казахстана отреагировали на появление Шамшиева неоднозначно. У меня в интернете репутация неисправимого демократа, человека, который всегда бунтует, человека, который приложил руку к свержению Акаева… И, конечно, я был разочарован той поездкой в Казахстан, потому что обещания, которые мне давали, не были выполнены. Теперь понимаю, что так и должно было быть.

Задумок было много. Например, по истории, связанной с Магжаном Жумабаевым, казахским поэтом. Он был товарищем наших Юсупа Абдрахманова и Торокула Айтматова, все трое попали под каток сталинских репрессий. И я, изучив архивные документы, могу смело сказать, что это произошло из-за любви Абдрахманова. Он влюбился в красивую золотоволосую «троцкистку» Мусю Натансон (Мария Натансон, род. в 1901-м, при советской власти была сослана во Фрунзе как активный участник внутрипартийной оппозиции. Арестована в 1934 году, содержалась в Севвостлаге, в 1937 году расстреляна. — Прим. «Ферганы»). Она была исключена из партии и сослана в Среднюю Азию, где и познакомилась с Юсупом Абдрахмановым и работала в Госплане Киргизской АССР. Это была красивая любовь. Естественно, все ее окружение находилось под колпаком спецслужб. Абдрахмановым также занялись. И им, и его собственным окружением, в которое входил Торокул Айтматов и Магжан Жумабаев… В итоге все были расстреляны, Муся тоже. Главная черта Абдрахманова была любознательность. Он познавал мир, и Муся не только была его любовью, но и проводником по этому новому миру.

Сталин же воспринимал Абдрахманова как такого чистого, непорочного, спустившегося с гор киргиза, и вдруг находят тайный дневник Юсупа, в котором тот критикует Сталина…

— Теперь вы занимаетесь литературой. Вам нравится?

— Это от безвыходного положения, от отчаяния.. Таким способом я обращаюсь к общественности, пока у нас наверху царит бедлам, и в этой путанице не видно света в конце тоннеля. Это мое обращение к людям в виде книг, киносценариев. Вдруг найдется меценат, который захочет вложить деньги в прибыльное дело. Ведь Шамшиев — это все таки коммерческий режиссер, мои фильмы: «Выстрел на перевале Караш», «Волчья яма», «Белый пароход» — приносили сотни миллионов долларов в прокате. Зрители на мои фильмы идут. Все эти годы, чтобы не потерять профессиональное чутье, я смотрел все значимые новинки мирового кино, спасибо всемогущему интернету и ТВ.

— Когда несколько лет назад появились сообщения, что в Кыргызстане впервые по заказу правительства планируется снять полнометражный исторический фильм «Курманжан-датка» — и он был снят Болотом Шер-Ниязом, — многие ожидали, что в кресле режиссера окажется Болот Шамшиев. Вам предлагали этот проект?

— Глава фонда «Курманжан датка» Жылдыз Джолдошева приезжала ко мне на дачу и спрашивала: «Болот Толенович, вы бы сняли этот фильм?» Ну, слушайте, приехал человек, какой-то фонд, не из Министерства культуры, не из аппарата президента… Я ее спросил: «А деньги есть?» Она говорит: «Нет денег». — «Ну, какой тогда разговор, если нет денег».

А если бы они сказали: «Вот живые деньги, 40 миллионов на первый этап уже есть. Давай начинай», — я бы, конечно, снял его…

По крайне мере, я снял бы что-то более вразумительное…

— По информации местных кинокритиков, в Кыргызстане сегодня снимается до 100 фильмов в год. Помню, вы где-то сообщали, что в советское время «Кыргызфильм» выдавал по одной-две картине в год.

— То, что снимается сегодня, — уличное кино, люди снимают своих друзей, своих котов, своих собачек жучек, снимают на собственные деньги, на телефоны. Здесь нет ничего общего с профессиональным и социально заостренным кинематографом.

— Чтобы такое кино существовало, именно государство должно давать деньги?

— Конечно, но Министерство культуры, департамент кино не настроены на создание нужного гражданского кинематографа для людей. Это аппарат для перемалывания бюджетных денег.

В последние годы департаменту выделяют по 22 миллиона сомов. Из этих 22 миллионов на кино непосредственно выделяется 4-5 миллионов. Я не знаю, что за кино снимается на эти деньги. Я, считающийся классиком киргизского кино, не состою ни в одном из художественных советов, меня близко не подпускает Министерство культуры.

— Не могу не задать пару вопросов про Айтматова, с которым вы работали и к которому, я знаю, вы относитесь с высочайшим пиететом. Ваш последний фильм был снят в 1988 году, по пьесе Чингиза Торекуловича «Восхождение на Фудзияму». Последней значимой работой Айтматова (при всем уважении к роману «Вечная невеста», опубликованном в 2006 году) была «Плаха», 1986 год. Тут у вас с Айтматовым есть какое-то примерное временное совпадение. Случайность?

Кадр из фильма "Восхождение на Фудзияму"

— Начинался распад СССР. Это громадные тектонические изменения. Айтматов не нужен стал, Шамшиев не нужен стал. И если в России этот период развала кинематографа продлился до 2005 года, а потом кино как-то ожило, пришли государственные деньги, то у нас развал длится до сих пор…

— Но Айтматову не нужны были деньги, чтобы писать романы

— Айтматов… (надолго задумывается) Айтматов — чисто природное явление. Как дерево. Его никто не сажал, его Бог посадил. Бог посадил дерево под названием Айтматов, и оно росло-росло… А потом наступило время, когда оно перестало расти…

Я всегда сторонник был раннего Айтматова, первые три тома его собрания — мои вещи. Поздний Айтматов мною менее воспринимаем…

— «Буранный полустанок» вы включаете в раннего Айтматова?

— Да, конечно, в раннего.

— Не было идеи экранизировать тот роман?

— Ну, я предлагал ему… Но на каком-то этапе Чингиз Торекулович остыл, потому что попал в немилость к властям. Дело было в том, что в Кыргызстане создавалась президентская страна, а Акаев — человек примитивный, и он пытался создавать вокруг себя некий сакральный ореол власти. И Айтматов ему мешал возвыситься над всеми. Я сказал однажды Айтматову, когда он уезжал послом в Люксембург: «Чингиз Торекулович, куда бы вы ни спрятались, ваша голова все равно будет вылезать, вы все равно будете мешать всем этим деятелям». Его долгое пребывание на Западе было своего рода побегом, своеобразной эмиграцией.

Он хотел себя сохранить, чтобы не было никаких провокаций в отношении него. Тем более что в его адрес следовали неоднократные выпады со стороны газеты «Асаба», поддерживаемые властью.

— По состоянию на этот день есть люди либо структуры, готовые помочь режиссеру Шамшиеву снять фильм?

— Нет.

— Все так же тихо?

— Все так же плохо. Но знаете… В шестидесятые годы была популярна дискуссия — что такое счастье? На этот вопрос отвечали в том числе и перефразированной формулой Энгельса — «счастье есть осознанная необходимость». И вот тогда, еще в советское время, я сформулировал для себя, что такое киргизский кинематограф. Он есть осознанная необходимость для киргизского народа.

Необходимо, чтобы наш народ осознал эту необходимость, чтобы он проснулся, стукнул кулаком по столу и сказал: «Почему наш кинематограф погибает?» Заблуждение думать, что власти займутся спасением культуры, кино, литературы. Должен быть запрос общества. А его пока нет.

Алексей Торк
Читайте также