Слабый пол — слабый бизнес

Глава ассоциации деловых женщин Таджикистана Гульбахор Махкамова — о трудностях предпринимательства в стране
Таджикские ремесленницы . Фото с сайта News.tj

Президент Таджикистана Эмомали Рахмон недавно предложил объявить «300 дней реформ по поддержке предпринимательства и улучшению инвестиционного климата». Какие конкретно реформы планируется осуществить за это время, глава государства не озвучил, однако предприниматели в Таджикистане давно ждут законодательных и других изменений, которые станут стимулом для развития бизнеса в стране. Именно малое и среднее предпринимательство для таджикистанцев, из которых порядка миллиона вынуждены выезжать на заработки за рубеж, может стать источником благосостояния, а для страны в целом – экономического роста и развития, считает председатель Национальной ассоциации деловых женщин Таджикистана (НАДЖТ), соучредитель микрокредитной депозитной организации ИМОН International, общественный деятель и бизнес-леди Гульбахор Махкамова, с которой «Фергана» поговорила о проблемах развития предпринимательства в Таджикистане вообще и женского в частности.

В 1995 году, когда в стране шла гражданская война, вы инициировали создание Национальной ассоциации деловых женщин Таджикистана. Почему?

В те годы я только окончила вуз, и меня оставили преподавать на родном факультете. Моя профессиональная карьера пришлась на тот период, когда в стране происходила глубокая политическая и экономическая трансформация. Изменения затронули саму сущность экономической системы, структуры производства, распределения, поведения производителей и потребителей. Все отягощалось ухудшением благосостояния населения, массовой безработицей, инфляцией, социальной напряженностью и последствиями гражданской войны. Это был период, когда основы социалистической системы были уже разрушены, а новые, рыночные механизмы еще не созданы. Все наши знания, опыт и дипломы в один момент обесценились, и нужно было начинать все с чистого листа и с нулевой точки.

Вместе с коллегой и соратницей Санавбар Шариповой мы записались на трехмесячные курсы немецкого центра «Лузо-Консалт» в Ташкенте и прошли интенсивное обучение по основам бизнес-планирования и создания предприятия. Стали первыми в регионе дипломированными бизнес- консультантами. После окончания курсов мы решили зарегистрировать Национальную ассоциацию деловых женщин Таджикистана, чтобы помочь нашим женщинам встроиться в новые экономические отношения. Первыми нашими проектами были краткосрочные двухнедельные курсы по предпринимательству, бизнес-планированию и старту собственного дела. С тех пор ежегодно более 3500 женщин проходят у нас аналогичные курсы.

В настоящее время НАДЖТ объединяет более 2500 предпринимательниц. Кто эти женщины, какими видами предпринимательства они занимаются?

В основном женщины у нас ведут бизнес в сфере услуг, розничной торговли, малого производства, сельского хозяйства и ремесленничества. Бизнес-предприятия, возглавляемые женщинами, как правило, по размерам меньше и растут медленнее. Связано это с тем, что женщины обладают более низким уровнем стартового капитала, доступного для инвестирования в бизнес, затрачивают меньшее количество времени из-за выполнения двойной нагрузки, поскольку на них еще дети и дом. Женский бизнес преимущественно концентрируется в низкорастущих секторах, приносящих небольшой доход. К ним относятся ремесленничество, ковроткачество, фермерство, мелкая торговля. 26% наших членов ведут свою предпринимательскую деятельность на основе патента, а 28% на основе свидетельства, 8% участниц являются юридическими лицами, 19% ведут деятельность без юридической регистрации. Это, например, те, кто работает неформально, — надомные швеи, пекари, кондитеры, продавщицы сельхозпродукции со своего участка. Бизнес остальных 19% участниц или не подлежит регистрации (например, ремесленничество или пчеловодство), или находится на стадии регистрации. Отмечу, что гендерный анализ в области развития малых и средних предприятий осложняется неполными официальными данными о женщинах и мужчинах, работающих в бизнесе.

Есть ли примеры успеха женщин в производственном бизнесе?

Таких примеров единицы. С 2012 года наша ассоциация проводит ежегодный конкурс для женщин-предпринимателей «Фарах». За это время в нем приняли участие более 1,5 тысячи женщин и свыше 800 прошли в финал. Абсолютное большинство из них успешны в сельском хозяйстве, сфере услуг. Налаживание производства в современном мире предполагает автоматизацию, использование высокотехнологичных процессов, привлечение соответствующей обученной рабочей силы, объемные инвестиции. Такое не под силу даже многим мужчинам-бизнесменам в Таджикистане, а женщинам тем более.

Очевидно, женщине в Таджикистане вести бизнес сложнее, хотя бы в силу сложившихся стереотипов о ее подчиненном положении в обществе. Что еще мешает таджикским женщинам начать свой бизнес?

Мотивом заниматься бизнесом у наших женщин становятся разные обстоятельства: у кого-то муж уехал на заработки и забыл про семью, кто-то остался без работы и средств к существованию, кто-то овдовел. То есть для большинства женщин в Таджикистане начало бизнеса почти всегда является вынужденной мерой, стратегией выживания. И они идут в бизнес неподготовленные, преодолевая сложнейшие барьеры, конфликты и кризисы. Но последние лет пять наблюдается и другая тенденция — появляется больше женщин, для которых бизнес стал формой самореализации и осознанным выбором.

Тем не менее феминизация бедности остается одной из серьезных социально-экономических проблем республики. Уменьшение реальной зарплаты и доходов семей, безработица тяжелым бременем ложатся именно на плечи женщин. В условиях несбалансированного рынка труда и ограниченных финансовых возможностей государства наиболее вероятным источником заработка для женщин является сфера малого бизнеса. Основными барьерами, с которыми сталкиваются предпринимательницы, являются неразвитость местной инфраструктуры, отсутствие поддержки женского предпринимательства, недостаточность управленческих знаний и финансовой грамотности, ограничение финансовых ресурсов, отсутствие доступа к информации и рынкам, консультаций, наставничества, учебных и образовательных программ. Препятствием является и сам образовательный выбор женщин, который уменьшает ее возможности в открытии собственного бизнеса. Здесь существуют стереотипы против женщин в науке и технике. Вы правильно заметили, что в нашем обществе патриархальные устои предопределяют роль женщины в основном как хранительницы очага.

Гульбахор Махкамова. Фото с личной страницы в Facebook

По оценкам международных экспертов и финансовых институтов, налоговое бремя в Таджикистане одно из самых высоких в мире. Особенно трудно начинающему бизнесу, стартапам. Плюс слишком частые проверки. Многие уже на первом году своей деятельности вынуждены свернуться, уйдя в глубокий минус и понимая, что не выкарабкаться. Эксперты из года в год говорят, что налоги нужно снижать, но этого не происходит.

Да, весь частный сектор буквально хором кричит, что налоговое бремя чрезмерное, но почему-то все сваливается на некомпетентность самих предпринимателей и их нежелание выходить из тени. Может ли предприятие справляться со своими налоговыми обязательствами и одновременно развиваться и расти? В нашем случае соотношение уплаченного налога к прибыли более 67%. Это чрезмерно. Надо просто рассчитать и найти эту грань. Подсчитав оптимальную нагрузку для каждого вида предприятий, возможно, потребуется дифференцированный подход в налогообложении. Пока мы ограничиваемся фрагментарными методами – предоставляем тому или иному сектору или конкретному предприятию налоговые льготы на конкретный период. Остается очень высоким налог на фонд оплаты труда, и это тормозит рост занятости в частном секторе. Есть необходимость его снизить, и тогда можно стимулировать рост занятости в секторе малого и среднего бизнеса (МСБ).

Хочу отметить, что валовой внутренний продукт Таджикистана в прошлом году увеличился на 7,3% и составил 68,8 млрд сомони ($7,2 млрд). Об этом на заседании правительства 21 января сказал премьер-министр Кохир Расулзода. Было бы очень интересно узнать долю МСБ в ВВП страны. В развитых странах, например, эта доля составляет более 50%. Я знаю, что в России доля МСБ в ВВП примерно 20%, в Казахстане и Кыргызстане 17-18%, а вот по Таджикистану такой официальной статистики я не видела. На этом же заседании было озвучено, что налоговые поступления в бюджет перевыполнены на 0,6%, а таможенные – на 1,2%. Рост ВВП и выполнение плана по налоговым поступлениям не отражают полноты картины, чтобы оценить степень эффективности экономических реформ в стране в направлении МСБ. Количество успешно развивающихся предприятий малого и среднего бизнеса, число занятых в этой сфере и доля МСБ в ВВП страны есть важные показатели, по которым можно измерять прогресс.

В рамках борьбы с теневой экономикой у нас внедряется насильственный переход на безналичные расчеты. Налоговый комитет Таджикистана применяет штрафные санкции для субъектов МСБ, не использующих кассовые аппараты. Можно внедрить дифференцированное налогообложение для предприятий, которые работают за наличный расчет, и тех, кто полностью перешел на безналичный. Смысл в том, что предприниматель, который использует безналичный расчет, платит налогов меньше. Представляете, какой стимулирующий эффект, и достигается множество целей одновременно. Можно расширить границы определения малого и среднего бизнеса и увеличить количество субъектов, уплачивающих налог по упрощенной системе. Высокое налоговое бремя и есть фактор, который вгоняет бизнес в тень. Если налоговая нагрузка высокая, и предприниматель не готов ее платить, он снижает ее за счет различных схем ухода от налогов.

Глава государства каждый раз в ходе встречи с предпринимателями подчеркивает необходимость сокращения разного рода проверок, предоставления бизнесу возможности спокойно заниматься производством товаров, оказанием услуг. Но, судя по рассказам предпринимателей, на практике число проверок не сокращается. Проверки не только отнимают время, но и часто заканчиваются неформальными выплатами. Как же прекратить эту порочную практику?

Поможет только комплексный подход и инновации. Нужно позволить налогоплательщикам в реальном режиме представлять достоверные налоговые декларации с самостоятельно определенными суммами без необходимости подтверждать их документально. Построить отношения на системе доверия, создать единый реестр проверок в онлайн-режиме, внедрить онлайн книгу жалоб и предложений предпринимателей и сгруппировать жалобы по направлениям, ввести институт бизнес-омбудсмена.

В начале 2019 года Эмомали Рахмон запретил любые проверки предпринимателей-производственников. Причем в прошлом году он тоже вводил мораторий, но налоговые и другие проверяющие органы все равно досаждали производственникам. Как вы думаете, нынешний мораторий что-то изменит?

Госкомитет по инвестициям и управлению госимуществом опубликовал Реестр субъектов предпринимательства в сфере производства, которые освобождены от всех видов проверок в течение 2019-2020 годов. В Реестре фигурируют 1930 производственных предприятий. То есть сфера применения этого моратория существенно ограничена: он действует только в отношении конкретного списка и только в отношении плановых проверок. Хотелось бы расширить сферу применения надзорных каникул, в частности, распространить их на все МСБ и на все виды проверок.

И все же беспокоит то, что, несмотря на проводимые изменения в законодательстве, общая деловая среда в Таджикистане не улучшается. Согласно последнему докладу Всемирного банка Doing Business 2019 Таджикистан за последний год ухудшил свою позицию по 7 из 10 индикаторов: регистрация предприятий, налогообложение, обеспечение исполнения контрактов, защита прав миноритарных инвесторов, получение кредитов, подключение к системе электроснабжения, регистрация собственности. Наша республика в рейтинге опустилась вниз на три позиции, заняв 126-е место из 190 стран мира. Так, Казахстан занимает 28-е место, Кыргызстан находится на 70-м месте, а Узбекистан на 76-м месте.

Налицо политическая воля и множество инициатив на законодательном уровне, но их имплементация и качественный мониторинг отсутствуют. Предпринимательство для миллионов граждан страны – это спасение, выживание, источник занятости и дохода, для страны – рост, развитие, безопасность. Это нужно понять и осознать, и все системы регулирования, налогового режима нужно сделать стимулирующими рост и развитие малого и среднего бизнеса.

Национальная ассоциация деловых женщин Таджикистана проводит тренинг для женщин-предпринимателей. Фото НАДЖТ

Помимо высокого налогообложения и проверок, какие еще барьеры в развитии предпринимательства в Таджикистане вы бы отметили? Что надо сделать, чтобы их устранить?

Конечно же, высокий уровень коррупции, с которой сталкиваются предприниматели при решении любых вопросов, высокие проценты по кредитам из-за высокой стоимости финансовых ресурсов, которые привлекают кредитные организации. Многие предприниматели не имеют средств для старта своего бизнеса и вынуждены брать банковские кредиты под 30-35% годовых. При этом женщины по сравнению с мужчинами более ограничены в доступе к кредитам, поскольку они имеют ограниченный доступ к активам домохозяйства – недвижимости, земле, имеют гендерно чувствительные барьеры, связанные с уже упомянутыми стереотипами. Например, прежде чем взять кредит, они должны получить согласие членов семьи и мужа. Женщине также сложнее погасить кредит в случае неудачи в бизнесе. Правда, наши женщины и берут более скромные заимствования. Из своего опыта могу сказать, что средний заем у женщин составляет примерно 600 долларов.

В кредитовании МСБ есть прогресс. Однако в плоскости стоимости кредитов ситуация остается сложной. На процентную ставку по кредитам влияет множество факторов – стоимость средств, ставки по депозитам, инфляция, высокая ставка рефинансирования, устанавливаемая Нацбанком, высокие риски кредитования и так далее. Существующие ставки по кредитам отпугивают предпринимателей. Другие формы заемного финансирования – лизинг, факторинг, исламский банкинг не получают развития в Таджикистане. В целом из-за всех этих факторов заемные средства остаются недоступными для МСБ, и в ближайшие 3-5 лет, думаю, ситуация не изменится.

К сожалению, очень мало проводится исследований и глубоко не изучаются нужды и предложения предпринимателей. Кажется, мы дошли до критической точки нужны кардинальные меры и всеобщая программа поддержки малого и среднего бизнеса.

Президент Таджикистана объявил 2019-2021-й годами развития села, туризма и народных промыслов. Как вы думаете, даст ли это толчок развитию села, налаживанию аграрного производства? Удастся ли сельским предпринимателям избавиться от стереотипа, что село — это сырьевой придаток городской промышленности, и перейти к полному циклу переработки произведенной продукции?

Правительством осуществляется Программа по реформированию сельского хозяйства на 2012-2020 годы, целью которой является развитие продуктивного и рентабельного сельского хозяйства. Однако уровень безработицы в сельских районах Таджикистана остается высоким, а заработная плата низкой по сравнению с другими секторами. По этой причине подавляющая часть трудоспособного населения сел едет на заработки в Россию и другие страны. Остро стоит вопрос женской безработицы на селе. Радует, что в последнее время начало развиваться сельское предпринимательство – малые фермерские хозяйства, услуги, торговля, ремесленничество. При содействии государственных грантовых программ, международной помощи и проектов местных НПО женщины активнее вовлекаются в экономическую деятельность. Однако многие вновь созданные предприятия села недостаточно устойчивы из-за низкой прибыльности, дальности от рынков сбыта и слабой предпринимательской и финансового грамотности. Есть проблема высоких ставок, отсутствия государственной системы субсидий и компенсаций процентных ставок для сельхозпроизводителей, которые очень распространены в других странах мира.

Кредитные организации Таджикистана считают кредитование сельского хозяйства сферой высокого риска, и тому есть все основания помимо управления традиционными для финансового сектора рисками, приходится учитывать и ряд довольно специфических: сезонность, что создает сложность в управлении ликвидностью, климатический и погодные риски. На каждого фермера в Таджикистане в среднем приходится 0,8 га земли, и потребности в кредитовании невелики. Например, на сельское хозяйство приходилось 35% портфеля микрокредитной организации ИМОН Internationalесо среднем размером кредита примерно в 10 тысяч сомони ($1,2 тысячи). Тем не менее часто приходится проводить пролонгацию кредитов или списание «плохих» долгов. Все это отягощается недостаточным ликвидным залоговым обеспечением у фермеров.

В Таджикистане фермерские хозяйства слишком раздроблены. Многие из них не внедряют методы устойчивого развития, не инвестируют в почву и водоснабжение. Они не инвестируют в инфраструктурные нужды или в механизацию, у них нет критического объема для налаживания системы переработки, чтобы быть в цепочке добавленной стоимости, иметь эффективные каналы доступа к рынкам.

Что касается развития туризма, для жителей села он мог быть реальным источником дохода. Но тогда, помимо развития инфраструктуры, необходимо начинать с элементарного воспитания и образования населения, повышения культуры гостеприимства. Гостеприимство это не только дастархан (скатерть, накрытый стол. — Прим. «Ферганы»), тепло и чистота в доме, но и чистая природа вокруг.

Тилав Расул-заде
  • Почему Мирзиёев пригрозил ликвидировать автозавод GM Uzbekistan

  • Ради чего бизнесу в Узбекистане перекрывают газ

  • Процесс по делу о сносе ташкентского исторического дома завершился «маленькой победой»

  • Репортаж «Ферганы» из эпицентра уранового скандала в Киргизии